(Не)рождественское Чудо Адской Гончей - Зои Чант

следили за Флинсом слишком пристально, чтобы тот мог полностью расслабиться. — Звучит так, будто она их наказывает.

Да! Заставь их заплатить! Исправь это!

Флинс вздрогнул. Глаза Кейна расширились, он откинулся и поднял руки.

— Спокойно.

Внутри Флинса вспыхнул гнев. Его гнев, а не его адской гончей. Почему ты тратишь время на разговоры? Почему не исправишь это сам? Флинс с трудом сглотнул подступившую к горлу горечь. Кейн не был таким альфой. Флинс не хотел, чтобы он был таким альфой. Он слишком долго провел под сапогом человека, который использовал альфа-силу, чтобы заточать и контролировать его. Но теперь, с этой ситуацией…

Он стиснул кулаки на порванной обивке подлокотников кресла, затем медленно разжал их.

— Ты пробыл в стае Паркера дольше всех из вас троих, не так ли?

Глаз Флинса дернулся. Кейн прочитал его мысли?

Нет, сказал он себе. Он просто, как обычно, перешел сразу к делу.

Он опустил голову.

— Я был первым, кого он превратил. Его подопытным кроликом, как называет меня Риз. — Флинс подавил желание прикоснуться к шрамам от укуса на шее. Напротив него костяшки пальцев Кейна побелели, когда тот вцепился в свое бедро, где был его собственный шрам превращения. — Ты думаешь, он что-то сделал не так, когда превращал меня. — Его голос был бесстрастным. — Моя адская гончая сломана. Поэтому она такая агрессивная теперь, когда я не под контролем Паркера.

Кейн скривился.

— Я так не думаю. И я знаю Ангуса Паркера еще со времен колледжа, помнишь. Судя по тому, как он обращался с вами тремя в своей стае, сомневаюсь, что он считал бы насилие твоим недостатком.

— Это должно заставить меня чувствовать себя лучше?

— И да, и нет? — Губы Кейна изогнулись в кривую полуулыбку. — Да, это должно успокоить, потому что что бы ты себе ни внушал, ты не чудовище. Я сам достаточно долго думал, что я один, так что мне знать. И нет, не успокоит, потому что, как я сказал. Я знаю Паркера. Не так хорошо, как думал, но из того, что рассказали Риз и Ману… — Он откинулся на спинку стула и потер лицо. — Это моя вина.

— Что? — Флинс все еще переваривал новость о том, что Кейн разговаривал с Ризом и Ману. Все те годы с Паркером научили его скрывать свои проблемы. Его удивление тем, что Кейн считал это своей виной, отразилось на лице.

— Я твой альфа, разве нет? Я должен нести ответственность за всех вас.

Странный способ сказать «контролировать», мелькнуло у Флинса в голове, прежде чем он успел остановиться, пока Кейн продолжал говорить.

— Я должен был увидеть, что ты не справляешься. Должен был что-то сделать, чтобы помочь. Я был так поглощен беременностью Миган. Мы знали, что это все изменит, Хартвеллы нас предупреждали, но теперь…

Дрожь пробежала по связи стаи Флинса. Он наклонился вперед, пытаясь определить источник помехи, и ахнул.

Флинс всегда остро ощущал свою стаю. Когда был только Паркер, от этого не было спасения: его альфа был подобен черной дыре, притягивающей все внимание и готовой ударить, если чувствовал недостаток почтения. Когда Паркер добавил в стаю Ризa и Ману, к черной дыре присоединились две другие звезды — пойманные на ее орбиту, всегда под угрозой быть поглощенными заживо.

Два Рождества назад Кейн победил Паркера в бою. Внезапно черная дыра исчезла. Теперь, когда Флинс закрывал глаза и заглядывал внутрь себя, задымленное логово своей адской гончей, он видел созвездие огоньков, кружащихся в ночном небе. Все еще на орбите, но уже не раздавленные жестокой волей альфы.

Именно это делало Pine Valley таким драгоценным для Флинса, а Рождество — особенно. Это место и время казались заколдованными. Чем дольше он там жил, тем явственнее это ощущалось, особенно когда он узнавал о других чудесах, случавшихся в городе каждое Рождество. За год до его переезда в Pine Valley один из местного клана драконов нашел свою пару, разбив проклятие, которое заставило бы его навсегда потерять либо драконью, либо человеческую сущность. Затем Кейн встретил свою пару и разорвал контроль Паркера над стаей. И снова, прошлым Рождеством, случилась еще одна магия. Еще два сердца стали целыми.

В Pine Valley Флинс впервые с юности почувствовал себя в безопасности. Ему не нужно было постоянно держать настороже связь со стаей, и, вероятно, поэтому он никогда не замечал новейших изменений в своем психическом ночном небе.

Два новых огонька, едва различимые точки во тьме, кружились возле центральной звезды, вокруг сияющей луны, которая символизировала пару Кейна. Флинс моргнул — и вновь пробежала дрожь, и они исчезли.

Два едва проявившихся новых члена стаи. Двойня.

Глаза Флинса широко распахнулись, и он встретился взглядом с усталым взором Кейна.

— Они адские гончие? Без укуса?

— Похоже на то. — Кейн забеспокоился. — И Эбигейл рассказывала Миган о переменах, которые произошли с ней после рождения Руби, а их будет двое, и… Это будет непросто. — Его взгляд стал стеклянным. — Очень непросто.

И ему не нужно разбираться с неконтролируемой, агрессивной, сломанной адской гончей поверх всего этого. Флинс стиснул челюсти.

— Это не твоя вина, — сказал он своему альфе. — Я… я справлюсь. Я справлюсь. А если станет совсем плохо…

Он мысленно потянулся к центральной звезде в созвездии, которое олицетворяло его стаю. На фоне темноты были почти не видны тонкие нити силы, связывающие его с альфой. Всего лишь нити, а не сдавливающие, душащие цепи, которые использовал Паркер для контроля своих приспешников. Но они существовали.

— Ты можешь заставить меня остановиться.

— До этого не дойдет, — ответил Кейн.

— Ты этого не знаешь.

Кейн устремил на него пристальный взгляд. В глубине его глаз шевельнулся огонь его адской гончей, оценивая. Размышляя. Флинс заставил себя не выдавать своего дискомфорта.

Затем Кейн вздохнул, провел пальцами по своим темно-рыжим прядям и встал.

— Кажется, там уже все улеглось, — сказал он. — Боб увел туристов на трассы, а Риз и Ману смылись при первых признаках проблемы, как разумные негодяи, какими и являются. Больше некому доставлять тебе неприятности.

Флинс не стал упоминать, что причина, по которой другие адские гончие растворились как дым, была в том, что они боялись заразиться яростью его гончей. Она была заразна, он, может, и не альфа, но что-то в охотничьем инстинкте его адской гончей пробуждало сходный инстинкт в остальных.

Слава богу за Кейна, подумал он, вставая. Он готов был запереться в хижине, если понадобится. В Pine Valley хватало охотничьих домиков, далеко в горах, где придется бежать днями, чтобы встретить другую душу. Но иметь альфа-авторитет Кейна как запасной вариант, если все