Навязанная, беременная, моя! - Алиса Ганова

– улыбнулась я, успокаивая лиеру Свену. Взяла её под руку и потянула за собой.

Наставница согласилась пойти, однако пока шли, вздыхала и нудно сетовала:

– Лиэн, эти тринары настоящие мужланы. Их сами маары испугались. А вы слишком добры, доверчивы. Благовоспитанная девушка не должна приближаться к северным варварам. Это опасно.

– Свена, я лекарница.

– Глядя на вас, они видят красивую девушку и лишь потом лекарницу.

– Но я ведь в стенах родного замка. Думаете, они решатся причинить мне зло в моём же доме?

– Кто знает, дитя моё. Надо быть осторожной.

В крыле, где поселили посольство, стояла тишина. Но раненые идут на поправку, и уже завтра здесь будет веселее, а пока я должна поработать.

– Миледи. – Вытянулся передо мной воин-тринарец с суровым лицом. Но, увидев, что мы несём корзину со снадобьями, распахнул дверь, пропуская к своему господину.

Видно, слава о моём таланте теперь хорошо известна не только в княжестве, но и среди гостей. Отец может мною гордиться! А ведь прежде он считал, что я должна учиться игре на виуэле, знать языки и уметь вышивать, а дар лекарства скрывать.

В покоях гхарта были занавешены окна, и царил лёгкий сумрак. На столе горела лампа. Запах душистого масла смешивался с ароматом целебных трав, создавая атмосферу настоящей лекарни.

Раненный гхарт Роберт лежал на огромной дубовой кровати. Он настоящий исполин. И если бы не его сила и выносливость, телохранители не довезли бы его живым до нашего замка.

Увидев его в первый раз смертельно раненным, бледным, с влажными от пота прядями, обрамлявшими мужественное, благородное лицо, я поразилась: как он ещё жив? О коварстве смертельного яда мааров ходили легенды.

Рассматривая воина, я невольно восхищалась им и искренне сожалела, что такой молодой, сильный, смелый мужчина может погибнуть в расцвете сил. Тогда-то, вглядываясь в чётко очерченные скулы, тёмные длинные ресницы и сухие, потрескавшиеся от жара губы посла, поклялась, что он обязательно выживет.

И вот, чтобы желание сбылось, я борюсь за его жизнь.

На цыпочках обошла постель, поправила шторы, впустив немного дневного света в покои, и, стараясь не звенеть баночками, бережно поставила корзину на стол.

Мечущийся в лихорадке, гхарт Роберт сбил край одеяла, обнажив широкое, мускулистое плечо, которым я невольно залюбовалась.

«Лиэн, ты княжна, а не служанка!» – осадила себя. Сдержанно поправила край мехового одеяла и бережно коснулась лба раненого, покрытого испариной.

Едва коснулась пальцами, ресницы гхарта дрогнули. Из груди вырвался приглушённый стон.

Спеша успокоить раненого воина и убедить, что ему желают добра, склонилась над ним.

– Тише, гхарт Роберт, – прошептала тихо. – Я лишь напою вас целебным снадобьем. Оно вернёт силы и поможет скорее победить яд…

Взяв серебряную ложечку из корзины, собственноручно стала поить гхарта, по капелькам, терпеливо вливая настой.

Свена каменной статуей застыла у изножья постели и, сложив руки на груди, внимательно наблюдала, как я вожусь с раненым. Судя по её недовольно поджатым губам, по неприязненным взглядам, бросаемым на посла, моя забота казалась ей излишней.

Как только я влила снадобье, терпение наставницы лопнуло.

– Достаточно, Лиэн. Пусть повязками займутся служанки.

Абы кому перевязку я не доверю, однако понапрасну спорить с упрямой наставницей не стала.

– Я уже меняла ночью. Пока не надо, – призналась под осуждающим взглядом и, чтобы успокоить, уточнила: – Леонид помогал мне.

– Вы слишком добры, княжна, – отчеканила холодно Свена, что означало одно: я должна больше думать о репутации, чем о раненом гхарте. Поэтому работать в кампании брата мне нравилось больше, чем с чопорной Свеной, хотя она в травах тоже знала толк.

Зато Леонид не ворчал по пустякам, не делал трагедию из ничего. А вот лиеру Свену с приездом посольства, как подменили. Она ходила за мной по пятам и отвлекала, наставляя о приличиях, хотя гхарт сейчас не мог ни то что подняться, в себя прийти.

В таком состоянии он никак не сможет причинить мне вреда. К тому же я мечтала, чтобы меня знали, как целительницу, а не избалованную княжну.

Однако Свену настолько рассердил мой поступок, что, не желая более ждать, она подошла к двери. Всем видом показывая, что нам пора уходить, потянулась к ручке, и не избежать бы мне долгих гневных упрёков, если бы одна из служанок не пробежала мимо по коридору.

– Малия? – удивлённо воскликнула наставница. – Что ты тут забыла? Разве здесь твоё место?

Свена отвлеклась, и я осталась ненадолго наедине с раненым гхартом.

Присев на стул у постели, я взяла его ладонь, покрытую мозолями от долгих упражнений с оружием, и стала отсчитывать пульс, любуясь горделивым мужским профилем, широкой грудью, которую не могло скрыть даже одеяло.

Интересно, какого цвета глаза у гхарта Роберта? Как он улыбается?

Заметив, что одна из прядей прилипла к лицу воина, коснулась его щеки, чтобы убрать… Он вздрогнул. От внезапности я отдёрнула руку, резко отодвинулась...

Ресницы гхарта дрогнули, веки медленно приоткрылись, и я поймала на себе дерзкий взгляд карих глаз с зеленоватым отливом.

Наши взгляды встретились. Я затаила дыхание от неожиданности и пристального разглядывания. Но на губах гхарта появилась улыбка, а на щеках, покрытых тёмной щетиной, ямочки, которые совершенно покорили меня. Сердце забилось чаще.

Я поспешила вскочить и, отвернувшись,начала степенно складывать баночки в корзину, стараясь быстрее совладать с волнением, скрыть смущение.

Когда справилась, бросила на него короткий взгляд. Всё это время он не сводил с меня глаз. Точно заметил мой интерес!

Тогда, придав лицу серьёзность, я произнесла, поглядывая на воина свысока, как княжна:

– Вы, гхарт Роберт, идёте на поправку. Жар прошёл, пульс замедленный, но чёткий. Уже скоро встанете на ноги. – И подхватив корзину со снадобьями, покинула комнату, ведь я всего-то приходила проверить состояние больного.

– Благодарю, – донёсся вслед низкий, хрипловатый голос, от которого в покоях завибрировал воздух. И заныло сердце в груди.

Обходя других гостей, я выслушивала комплименты, похвалу целительному дару, моим умениям, моей красоте. С лица не сходил румянец, однако тот, кто стал его истинной причиной, находился в других покоях. И надеюсь, он об этом останется в неведении.

Однако вечером пришлось вновь наведаться к гхарту Роберту в компании брата, чтобы поменять повязки.

Леонид, помогая и подавая нужное, болтал, разглядывал оружие и доспехи гостя, лежавшие у постели. А я изо всех сил пыталась сохранять хладнокровие и не смотреть в глаза гхарту, который буквально следил за каждым моим движением, подмечая моё смущение. Да