Сладкая для Палача - Елена Синякова

— Вы угрожаете мне применением оружия?

— Да! Угрожаю!

Я испуганно клацнула зубами, понимая, что полицейские уже реально на взводе, а этот псих ненормальный продолжает говорить умилительно спокойно и уважительно, что в данном случае еще больше накаляло обстановку.

Нет, я бы определенно не хотела, чтобы на моих глазах кого-нибудь застрелили!

Особенно такого симпатичного!

— На каком основании угрожаете, господин полицейский?

— Ты не выполняешь моих законных требований!

Этот огромный псих сделал шаг вперед, словно провоцировал мелкого полицая, который выхватил револьвер и опять-таки демонстративно наставил его на громилу.

— В данном случае требования незаконны, поскольку полицейский участок не является частной собственностью. Это общественное место, и вы не можете мне запретить находиться здесь.

— Пошел вон, умник! — заорал полицейский, побагровев, но громила и шага назад не сделал, продолжая гнуть свою линию всё так же подчеркнуто вежливо, хотя его взгляд стал тяжелым и непроницаемым.

— Я хочу поговорить с девушкой.

— НЕ ПОЛОЖЕНО! За эту решетку может заходить только человек при исполнении или такие же задержанные, понял?!

— Да.

Я взвизгнула, отшатнувшись от решетки, когда этот огромный мужчина резко опустил голову вниз, так шарахнув ею по голове полицейского, что отчетливо было слышно, как что-то у кого-то из них хрустнуло.

И судя по тому, как взвыл горе-полицейский, хватаясь за нос, откуда хлестала кровища, с громилой ничего страшного не случилось.

Он спокойно выпрямился, вдруг кивая ошалевшему второму полицейскому на решетку, за которой сидела я с дергающимся глазом:

— Открывай.

Маньяк!

— Не надо его сюда! В другую камеру посадите! — взвизгнула я, вот только совершенно бесполезно.

Второй полицейский явно в эту минуту думал о том, как самому не загреметь на больничную койку, если этот ненормальный случайно не обернется снова. А не о том, что я останусь с ним здесь один на один.

Вот тебе и защитники правопорядка!

Да у него самого руки тряслись от страха, когда он закрывал за громилой дверь, а затем неловко вешал замок, пока громила безмятежно прошел мимо меня, усевшись на приваренную железную скамейку, и уставился так, что у меня по спине мурашки побежали.

Вот ведь черт!

Влипла так влипла.

Разве можно было найти что сказать этому ненормальному типу?

Кто себя так ведет в полицейском участке?

И потом, ежу было понятно, что нашел он меня явно неслучайно.

Скорее всего, следил.

И мне это очень не нравилось.

— Ты кто такой? — буркнула я, будучи уже просто не в состоянии вынести его взгляд, который я не могла рассмотреть из-за тени, что отбрасывал козырек бейсболки, но точно знала, что смотрит он только на меня.

Дело было не в том, что в этой клетке была только я, помимо него самого.

С таким же успехом он мог спокойно смотреть на полицейских, один из которых матюгался и хрипел, захлебываясь кровью, а второй бегал вокруг него и, кажется, не мог понять, чем ему помочь.

Этот взгляд я ощущала на себе.

Очень странное и пробирающее до костей ощущение.

— Просто парень из клуба, — отозвался он наконец, на что я не смогла сдержать нервного смешка.

ПРОСТО!

— Ты ПРОСТО решил прогуляться и заглянуть в ближайший полицейский участок? И так же ПРОСТО двинул полицейскому промеж глаз?

Мужчина только пожал плечами:

— Да. Что-то вроде этого.

— И часто ты так гуляешь и лупишь полицию?

— Иногда бывает.

Эта его умилительная безмятежность и покой доводили меня до состояния паники.

Он походил на удава, который свесился с ветки, и было не ясно: он уснул в таком неудобном положении? Или выслеживает тебя, чтобы сожрать?

Почему мне казалось, что второй вариант был более правильным?

— Зачем тебе понадобилось говорить со мной? — насупилась я, скрещивая руки на груди, чтобы было теплее и чтобы закрыться от него — огромного, молчаливого и странного.

— Хочу понять, что происходило в клубе.

Я тихо и нервно рассмеялась, чуть выгибая брови:

— Это был твой первый поцелуй, что тебя так контузило?

— Не первый. Но самый необычный.

— Сочту за комплимент, — пробормотала я, потому что чертово смущение снова дало о себе знать.

Я тоже вот так на мужиков не кидалась, но и не отбивалась от них, как с ним.

Потому что даже если сначала он был ошарашен, то потом втянулся. Очень даже.

Я бы даже сказала — чересчур.

— Так от кого ты бежала и по какой причине те мужчины преследовали тебя?

А вот это уже было нехорошо.

— Я просто домой торопилась.

Он вскинул брови, повторив:

— Просто?

— Да! Так же просто, как ты просто разгуливаешь по полицейским участкам и творишь всякое безобразие! Маньяк!

— По-твоему, я похож на маньяка?

— Вылитый! Хоть сразу снимай портрет и развешивай во всех участках с пометкой «особо опасен»!

Громила с интересом подался вперед, упираясь локтями в свои колени, отчего стал выглядеть еще куда более устрашающим:

— И что во мне не так?

— Всё! Из-за одного скромного поцелуя ты нашел меня в городе с миллионным населением, приперся в полицейский участок и сломал нос участковому, чтобы просто мило побеседовать со мной, сидя за решеткой!

Он вдруг улыбнулся, а я сбилась с мысли.

Нет, маньяки не должны быть такими симпатичными.

Это какой-то заговор против природы!

— Разве это плохо? — вдруг протянул он, а я растерялась, глядя на него.

Вот и что было на это ответить?

— Это плохо, потому что я не понимаю, что тебе от меня нужно, —