Сладкая для Палача - Елена Синякова

что она сотворила, сама того не зная.

Она разбудила во мне зверя.

Коснулась моей скрытой сущности.

Я ласкал ее, не обращая внимания на попытки вырваться и закричать.

Прижимал к себе, вдыхая аромат ее тела, желая буквально закутаться в него.

Я вдыхал ее.

Зажимал всем телом, не стесняясь того, что возбудился с пол-оборота, и определенно хотел намного больше того, на что она рассчитывала.

Исследовал своим жадным языком, содрогаясь от этого неожиданного полета в неизвестность.

До ее паники.

До головокружения и всхлипов, когда она пыталась бороться со мной, впиваясь ногтями в мои плечи с ужасающе холодным и бодрящим пониманием того, что она хотела спасения, а попала в еще большую ловушку.

Зажатая возле стены мной и спрятанная от глаз всего мира, она попала в клетку, из которой сама была не в состоянии вырваться.

Я отпустил ее нехотя, понимая, что девчонка на грани срыва, а мой зверь сожрет ее не глядя, если только я позволю.

Глухо выдохнув, я разжал руки, но напоследок прикусил дрожащие розовые губы, чтобы ощутить ее полное непонимание происходящего, когда девчонка вскрикнула и бросилась прочь еще быстрее и испуганнее, чем бежала до этого.

Перед моими глазами показалось лицо окосевшего от шока брата, который выдохнул с кривой улыбкой:

— Ну ни хрена себе, Марс!

Вот это, мать вашу, точно…

— Ты утром вместо кофе случайно рома не жахнул?

— Я не пил утром кофе, — мрачно отозвался я, облизнувшись, чтобы вкус девушки остался глубоко во мне.

Вот черт!

Он будоражил мою кровь так, как еще никто до этой странной минуты.

В голове мелким нервным пульсом билась только одна мысль: я хочу ее.

Хочу найти. Догнать. И взять.

— Оно и видно, что ты какой-то не в себе. Давай жахнем?

Я сжал кулаки, пытаясь справиться с этим наваждением.

Но ни черта не получилось.

Да, и такое со мной тоже было впервые!

— Давай, — обернулся я к брату, чьи глаза от моего ответа просто вылезли из орбит. А уж если Плутон был в шоке, то дело полная дрянь, потому что удивить моего прожженного жизнью брата было очень непросто. — Встречаемся через час у тебя.

— А ты куда?

— По делам.

— Полегче с ней, брат! — кинул мне Плут, явно понимая, что теперь я эту девушку просто так не оставлю, а я почувствовал дрожь возбуждения, от которой выступили мурашки на коже.

Сумасшествие какое-то…

Сегодня не полнолуние случайно?

Или магнитные бури?

Или что за странная и совершенно необъяснимая хрень происходила со мной сейчас?

Скрываясь в темноте ночных улиц, я отыскал ее без труда.

Все такую же бойкую.

И не одну.

Ее по-прежнему кто-то преследовал, и я понял, по какой причине, когда шустрая и отважная девчонка запихала в собственную варежку явно не свой сотовый телефон и ловко запульнула его под один из мусорных баков, мимо которых пробегала.

Бесстрашная и ловкая, словно маленький мальчишка, она заставляла меня недоуменно улыбаться и наблюдать со стороны за происходящим.

Словно огромная полыхающая неожиданными эмоциями тень, я следовал за ней, исследуя глазами.

Девушка была стройная и спортивная, но с плавными изгибами сочного тела, которое можно было без труда рассмотреть за спортивным костюмом.

Темноволосая и с большими зелеными глазами.

Красивая.

Чтобы быть яркой и вкусной, ей не нужны были косметика, дорогой парфюм или платья из бутика.

Было в ней что-то внутри настолько цепляющее, что я заставлял себя уйти и всё никак этого не делал.

Понимал, что у меня самого проблем достаточно, чтобы еще следить за жизнью людей, но когда увидел, как девчонка поскользнулась на дороге и рухнула, тут же оказавшись в руках преследователя, то не смог развернуться и уйти.Грудь опалило яростью, когда мужик схватил девчонку за волосы и потянул на себя, но она оказалась не из робких и шарахнула его шокером, куда попала с положения сидя на коленях — прямо по яйцам.

Я мог бы убить его за долю секунды.

Просто тряхнуть за шею, чтобы позвоночник открепился в этом месте и стек в трусы.

Но я жил среди людей много лет и уяснил одну важную деталь: в этом мире трудно остаться невидимым.

Везде были натыканы камеры видеонаблюдения.

Везде были случайные прохожие или те, кто не спал на верхних этажах многочисленных высоток с сотовыми, которые снимали всё и всегда.

Я не мог рисковать своим родом и своими братьями, показывая собственную силу, скорость и возможности, которые людям были не даны.

Живя рядом с ними, я должен был делать это по их законам и привычкам.

Порой это было невыносимо тяжело.

Как сейчас.

Казалось, что она была спасена и сделала это собственными руками, но, кажется, мужик успел вызвать полицию, которая всё испортила.

И вот я был здесь.

Рядом с ней.

В полицейском участке и за решеткой.

Но это был самый яркий день в моей жизни.

Яркий и чертовски опасный — после того, что она ляпнула, пытаясь, видимо, меня спугнуть.

Но сделала только хуже, потому что теперь я не мог выбросить горячих мыслей из своей и без того трескающейся головы.

— Так и будешь там стоять?

Она вздрогнула и опасливо покосилась на меня, прилипнув к решетке, как к своему единственному спасению.

— Буду!

Смелая.

Наверное, даже чересчур.

Она то косилась на меня, думая, вероятно, что я этого не замечаю, и рассматривала, покрываясь мурашками, потому что противен я ей точно не был.

То начинала откровенно паниковать и исследовать помещение снова и снова, пытаясь, видимо, понять, куда ей нестись, если меня накроет.