Выкупленная жизнь (СИ) - Натали Лавру

женщиной? Страшно оставлять его без присмотра…» — думала я.

Я сделала звонок матери, голос её был взволнованным, кто-то уже осведомил её о случившемся. Но, узнав, что мне от неё нужно, она сменила тон и отказалась. И мне снова пришлось надавить на неё всей своей силой характера, чтобы она передумала. Я упомянула, что Захар очень добрый и мягкий человек и что он может стать хорошим другом для Светы, тем более, он сейчас как никогда нуждается в заботе. Мать ещё некоторое время отпиралась, придумывала отговорки, но всё же сдалась. Я пообещала приехать на выходные.

Вечером, гуляя на свежем прохладном воздухе в парке, я рассказала Ирме, как всё случилось в Верхнем Волчке. Она задала пару вопросов относительно непонятных ей слов и, потрясённая, уставилась на меня.

— Я бы так… не полу… не смогла…

— Пообещай мне, что всё сказанное сегодня останется между нами.

— Да, я обещаю. Конечно.

— Я должна была, я могла убить Филина, но не сделала этого! — негодовала я. — Дилан велел больше не заводить разговора об этом, сказал, что сам найдёт и убьёт его. Но это я рождена для этого! Только я знаю, как можно убить его и где он сейчас!

Я грезила тем, что отгрызу поганую голову этого монстра и сфотографируюсь с ней, чтобы помнить об этом всю жизнь: «О, это будет самым большим торжеством в моей жизни! Я буду кричать от счастья, когда, наконец, сделаю это!» Десятки раз я представляла, как держу его отгрызенную голову, как все признают мою правоту, мою непобедимость. Мне нужна была лишь небольшая помощь, совсем небольшая…

— Но Дилан прав: ты беременна. Это опасно. — сказала Ирма. Это были слова этикета, то есть те, которые должны прозвучать ради приличия, но никакой силы не имеют.

— Я не успокоюсь, пока не убью Филина. И никто не сможет нормально жить, пока он не сдох! У меня есть это… — я достала из сумки чудом спасённый дневник Ларисы. — Украла у Филина, он держал его у себя на столе, видимо, часто перелистывал. Должно быть, память о невесте до сих пор не даёт ему покоя. Мы можем воспользоваться его слабостью.

— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе?

— Да. — я решила прямо во всём признаться ей. — Мне нужна виза, деньги и твоё присутствие рядом.

— Я… я не знаю… я постараюсь тебе помочь. Но я должна сообщить об этом наверх.

— Нет! В клане предатель. Возможно, даже не один. Никто больше не должен знать.

— Почему ты так думаешь? — насторожилась Ирма.

— Потому что Филин ещё за несколько дней знал, что за мной придут, поэтому заминировал дом и уехал буквально за полчаса до прибытия отряда из клана. Это не может быть совпадением. У него в охране было два полуволка, и я уверена, что остался кто-то ещё.

— Мне… надо подумать. — сказала Ирма, но Ларисин дневник взяла.

Я выдохнула. Ладно. Пусть думает.

О чём она думала, мне было непонятно, но при завтрашнем разговоре она всё-таки открыла мне некоторые детали (но об этом позже).

Вскоре мы разошлись по домам. Ирма заметно погрустнела, как будто я повесила на неё свою ношу. Я чувствовала, что запустила механизм, который скоро выстрелит.

Дома меня уже ждал Дилан, он снова принял спокойный сосредоточенный вид, сидел и работал.

— Ты задержалась. — недовольным тоном констатировал он.

— После больницы я ходила гулять с Ирмой. Она скоро уедет, время пролетело очень уж быстро… — всё сказанное было правдой, в которой содержался тонкий намёк на то, чтобы съездить в Австрию, в гости к Ирме.

— Когда ребёнок подрастёт, сможешь навестить её.

«Чёрт! Неужели меня так легко раскусить?» — выругалась про себя я.

— До этого ещё дожить надо.

Ответа не последовало, так как Дилан не хотел ругаться со мной, а я как раз была на взводе. Вечером мы занимались делами, каждый своими, после полуночи легли спать.

Я всё ворочалась, давя неприятные ощущения в груди, — похоже, гормональный срыв. Или гораздо проще: мой мозг не мог придумать, как сделать так, чтобы Дилан отпустил меня за границу. Ему даже не обязательно было знать, что я всерьёз собираюсь убить Филина, и как я планирую это сделать.

— Диана, у тебя всё хорошо? — спросил Дилан.

— Не могу уснуть.

— Выпей пустырника.

— Да не хочу я пустырника!

— Тогда не мешай мне спать.

Я вскочила с дивана и ушла в ванную, дверь заперла на замок. Вот-вот гнев прорвётся наружу… Я умылась, посмотрела на себя в зеркало: первые признаки превращения уже отпечатались на моём лице.

— Чёрт возьми! — громко вырвалось у меня.

Всё произошло стремительно: на какое-то мгновение я отключила сознание, меня переполняла ярость. Зеркало разлетелось вдребезги, мой кулак врезался в край раковины, раковина треснула, от неё отвалился кусок. Я пришла в себя от боли, взвыла, прижалась к холодной ванне.

— Диана, открой дверь!

Ему пришлось повторить несколько раз, прежде чем я встала и повернула ручку замка.

— Ты что делаешь? — строго спросил он.

— Меня бесит! Я не могу сидеть спокойно, пока он жив! — выпалила я и тут же пожалела об этом.

— Я сказал: нет. Иди в постель! — похоже, Дилан не