Ведьма не для змея - Аврора Джейсон

Он сделал выпад, меч просвистел в воздухе, останавливаясь в дюйме от моего лица. Я зажмурилась, ожидая неминуемого удара, но он так и не последовал. Открыв глаза, я увидела, как второй гвардеец держит его за руку.

— Хватит, Котар. Не думаю, что это хорошая идея. Лорд не обрадуется.

Корт злобно посмотрел на своего товарища, но ослабил хватку на мече. Затем, сплюнув на землю, он медленно убрал клинок в ножны.

— Ладно, трусиха. Но знай, мы ещё вернемся. И тогда ты не отделаешься простым испугом.

Гвардейцы отступили, не сводя с меня глаз, словно опасаясь удара в спину. Я сидела неподвижно, прижавшись к камню, пока они не скрылись из виду за деревьями. Только тогда я смогла выдохнуть, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь.

Выйдя из купели, я замоталась в полотенце. Нужно было найти способ обезопасить себя.

— Вот же уроды. Понаберут же в гвардию недоносков. — образ Морвен возник в воздухе. — Я им сегодня устрою взбучку, пусть знают, что Морвен – это не просто сказка, а сила, с которой нужно считаться. Они узнают, что значит потревожить ведьму в ее логове.

— Но ты же не можешь вредить живым. — озадачено посмотрела я на нее.

— Зато можно напугать так, что они тебя за тридевять земель будут обходить. — поддержала она меня.

Сердце все еще колотилось, но гнев начал затмевать страх. Как они посмели так со мной разговаривать, угрожать! Я знала, что должна что-то предпринять, не позволить им и дальше так бесцеремонно вторгаться в мою жизнь. Морвен была права, нужно преподать им урок.

Накинув платье, решила первым делом обезопасить себя от повторного вторжения. Заклинание защиты, сплетенное из лунного света и шепота ветра, окутало купель невидимой стеной. Теперь ни один незваный гость не сможет приблизиться, не почувствовав леденящего прикосновения магии. Затем, призвав из глубин памяти древние заклинания искажения, я создала иллюзию. Теперь со стороны тропы, ведущей к купели, виднелись лишь густые заросли колючего кустарника, скрывающие вход в мое убежище.

Когда тьма ночи опустилась на землю, мы приступили к задуманному. Пришло время нанести ответный удар. Морвен радостно потирала призрачные руки, предвкушая веселье. Мы проследили за гвардейцами, оставаясь невидимыми, за колючими кустарниками. Они расположились на привал у ворот замка, распивая дешевое пиво. В самый разгар их пьяного угара, Морвен обрушила на них всю мощь своего колдовского искусства.

Сначала подул ледяной ветер, срывая листья с деревьев и швыряя их в лица гвардейцам. Затем раздались жуткие стоны и шепот, заставляющие волосы встать дыбом. Тени сгустились вокруг них, принимая зловещие очертания. Котар и его товарищ в ужасе шарахались по сторонам, пытаясь разглядеть источник кошмара. Апогеем стал громкий вой, эхом прокатившийся по лесу, заставив их в панике бежать дальше от замка, спотыкаясь и теряя оружие. Они больше никогда не посмеют приблизиться к купели.

Наблюдая за их позорным бегством, я почувствовала удовлетворение. Это было лишь началом. Теперь они знали, что я не сломлена, что у меня есть силы ответить. Морвен ликовала, кружась вокруг меня с призрачным смехом.

— Это вам за сестру! — прокричала она, и я кивнула в знак согласия.

Теперь я свободна. Свободна от обид, свободна от желания мести. И, возможно, моя история станет уроком для тех, кто когда-нибудь решится обидеть меня. Они будут жить в страхе, постоянно оглядываясь в ожидании новой напасти. И я буду наблюдать, скрываясь в тени.

Глава 11. Райнрад.

Райнрад, наследник Изумрудных земель, нес на своих плечах бремя древних традиций и законов, как старший из нагов. Каждый его шаг был предопределен, каждый выбор – взвешен. Он был призван быть столпом своего народа, хранителем их наследия. Изо дня в день он укреплялся в этой роли, пока однажды, будто камень, брошенный в гладь озера, его жизнь не нарушила Санрая.

Земли были отравлены скверной, поэтому народ попросил помощи у клана ведьм. Их встреча была случайна, как осенний лист, занесенный ветром в ледяной сад зимы. Ведьма, которую народ почитал и боялся, оказалась совсем не такой, какой он её себе представлял. Ни зловещего колдовства, ни взгляда, пронзающего как лед. Лишь золотая коса, струящаяся до пояса, карие глаза, излучающие тепло, и хрупкая фигура, словно сотканная из лунного света.

Что-то в ней, неуловимое и манящее, коснулось самых потаенных уголков скованной души Райнрада. Грация пантеры, тихий голос, плетущий сказки о травах и звездах – все это зачаровывало его, пленило разум. Симпатия, вспыхнувшая искрой, с каждой новой встречей разгоралась в пламя, все сильнее и опаснее. Ведь любовь между нагом и ведьмой – предательство вековых устоев. И Райнрад знал это, но отказаться от Санраи было все равно что вырвать из груди живое сердце. Он застыл на перепутье, раздираемый долгом и желанием, честью и любовью, не в силах выбрать путь. Они много пережили, вместе сражаясь со скверной.

Но потом, Райнрад отчаянно пытался бороться с самим собой, искоренить эту запретную привязанность. Он избегал Санраи, тонул в государственных делах, изнурял себя тренировками до седьмого пота. Но стоило ему закрыть глаза, как перед ним возникал её образ: смеющиеся глаза, нежные руки, запах трав, навсегда впитавшийся в её одежду. Он понимал – это безнадежно. Его сердце уже сделало свой выбор, отринув разум.

Он начал украдкой встречаться с Санраей. Они искали укрытия в глубине леса, подальше от любопытных глаз и осуждающих перешептываний. Там, под сенью векового дуба, они делились своими сокровенными мыслями, мечтами, страхами. Райнрад рассказывал ей о тяжести короны, о долге перед народом, а Санрая – о тайнах природы, о древней магии, что текла в её жилах. С каждой тайной встречей их связь крепла, а любовь разгоралась с новой силой, опьяняя и пугая одновременно.

Но они оба понимали, что их счастье хрупко, как лепесток цветка. Рано или поздно завеса тайны падет. И тогда их ждет расплата, неминуемая и жестокая. Райнрад знал, что как наследник престола, он не имеет права подвергать опасности свой народ. Но как человек, он не мог отказаться от любви, которая вдохнула в него жизнь.

И тогда он решился. Он решил рассказать о Санрае отцу, надеясь пробудить в нем милосердие и понимание. Он знал, что это безумный, отчаянный шаг. Но он верил в животворную силу любви, способную изменить даже самый закостеневший мир.

Старые залы дворца, обычно полные величественного эха, казались в тот день зловеще тихими. Райнрад стоял перед отцом,