Несносные дочери леди Элизабет - Юлия Арниева

– Вижу, – ответила я, кивком указав на крышу, где хрупкий паренек в потертой жилетке, как раз менял треснувшую черепицу. – И кто это там наверху?

– Это Нед, сын старого Тома-кровельщика, – пояснила Лорен, помогая мне управиться с лошадью. – Дори дала нам адрес, и мы с Говардом съездили к нему. Старый Том сейчас приболел, но сына прислал. Он обещал за три дня починить самые большие дыры, если сейчас их не заделать, осенние дожди превратят наш дом в решето. А у северной стены уже балки прогнили от сырости.

– И во сколько нам обойдется эта спешка? – поинтересовалась я, доставая из седельной сумки корзинку с мехте, чей сладкий аромат тут же разнесся по двору, смешиваясь с запахом свежей извести и нагретой солнцем черепицы.

– Всего пятнадцать серебряных, – ответила дочь, довольно улыбнувшись, и в её глазах промелькнуло лукавство. – И то потому что я поторговалась. Он сначала двадцать просил. Но я намекнула, что у нас еще много работы для хорошего мастера, если цена будет разумной.

Я одобрительно кивнула – цена действительно была разумной за такую срочную работу.

– Кстати, я сегодня объехала часть наших земель, – продолжила Лорен, понизив голос до шепота и настороженно оглянувшись по сторонам. – Кубран… его уже начали убирать с полей. Три подводы с работниками срезают стебли и грузят в телеги. Видимо, бургомистр не медлит с выполнением уговора.

– Что-нибудь еще интересное заметила? – спросила я, увидев, как в глазах дочери промелькнуло что-то, похожее на азарт охотника, напавшего на след добычи.

– Да. В нашем лесу кто-то ставит силки на зайцев. Нашла три штуки, довольно умело спрятанные под опавшей листвой у старых пней. Узлы вязаны особым способом – явно работа опытного охотника. Собираюсь сегодня ночью покараулить этого наглеца.

– Только не одна, – предупредила я, отлично зная свою дочь, которая унаследовала от отца склонность к рискованным авантюрам. Сколько раз она отправлялась на подобные вылазки в одиночку, а потом возвращалась с синяками и царапинами, но с торжествующей улыбкой на лице. – Возьми с собой Говарда.

– Конечно, – фыркнула дочь, закатив глаза. – Я же не настолько безрассудна. К тому же, судя по следам, браконьер приходит не один…

В доме меня встретил резкий запах мыльной воды, смешанный с ароматом свежей выпечки и какими-то пряными травами. Тина и Рут, стоя на коленях, отскребали въевшуюся грязь с мраморных плит холла. Их передники потемнели от воды, а рядом стояли деревянные ведра с серой от грязи водой. Под натиском жестких щеток многолетняя грязь постепенно отступала, обнажая изящный узор на потемневшем от времени мраморе.

Из кухни доносилось певучее бормотание Дори, перемежаемое звоном медных кастрюль и шипением масла на сковороде. В воздухе витал дразнящий аромат жареной рыбы и свежевыпеченного хлеба. А со стороны сада то и дело раздавались восторженные восклицания Амели, прерываемые шорохом раздвигаемых кустов и звяканьем садовых инструментов.

– Она как ушла туда после завтрака, так до сих пор не вернулась, – пояснила Лорен, перешагивая через лужицу мыльной воды на полу. – Говорит, там такое разнообразие лекарственных растений, что на месяц изучения хватит.

– И, конечно же, она не обедала, – утвердительно проговорила я, решив проверить младшую дочь, я направилась в сад через полуразрушенную террасу, где между потрескавшихся плит пробивались упрямые ростки дикого колорника.

Амели обнаружилась среди зарослей у дальней стены. Её платье было испачкано землей, на подоле виднелись зеленые пятна от травы, а в глазах горел знакомый исследовательский огонек. Рядом с ней в корзинке были разложены пучки каких-то трав, аккуратно перевязанные льняной бечевкой. От некоторых исходил пряный аромат, другие пахли горечью, а третьи источали сладковатый запах, похожий на мед.

– Мама! – воскликнула младшая дочь, вскочив с колен, едва не опрокинув плетеную корзинку с собранными травами. – Ты только посмотри, что я нашла! Это же настоящий морской вереск! О нем пишут в старых травниках, но я никогда не видела вживую. А здесь целая поляна! И это не всё… – она потянула меня к зарослям у старой каменной ограды. – Тут растет серебристый шалфей – самое эффективное средство от простуды. Его листья собирают только в сухую погоду, когда роса уже спала. А вон там, видишь синие цветы? Это лунная роса, её собирают только в полнолуние, когда она светится особым сиянием. А когда лепестки настаиваются в родниковой воде, получается чудесное средство от бессонницы. А еще я нашла…

– Дыши, милая, – рассмеялась я, глядя на раскрасневшееся от возбуждения лицо дочери. – Я так понимаю, ты уже выбрала себе занятие на ближайшее время?

– О да! – Амели, наконец, перевела дух, присев на старую каменную скамью, почти скрытую разросшимся плющом. – Нужно всё описать, составить карту расположения растений, изучить их свойства… У меня уже три страницы заметок! А в старой беседке я нашла несколько горшков с засохшими растениями – думаю, это остатки коллекции баронессы. Я уже присмотрела комнату в северном крыле, там отличное освещение и широкие подоконники для сушки трав. Правда, её нужно хорошенько отмыть и восстановить полки, но там такой чудесный вид на море и…

– Сначала поешь, – перебила я, заметив, как дочь машинально потирает урчащий живот. – И переоденешься. А потом можешь приступать к уборке своей будущей лаборатории.

– Конечно, мама, – покорно согласилась она, но тут же добавила с надеждой в голосе, а её глаза умоляюще расширились: – Только можно я еще немного осмотрюсь? Тут столько интересного! Я заметила какие-то необычные стебли за старой теплицей…

– Полчаса, – вздохнула я, пытаясь скрыть улыбку. Сколько бы лет ни прошло, Амели оставалась всё той же увлекающейся девочкой, забывающей обо всем на свете, когда дело касалось её любимых растений. – И ни минутой больше…

В спальнях требовалось заменить прогнившие доски пола. В углах из-под отставших обоев проступала черная плесень, а на потолке расползались влажные пятна. Оконные рамы рассохлись настолько, что между ними и подоконниками можно было просунуть палец, а треснувшие стекла были кое-как заклеены пожелтевшей бумагой.

Гостиная выглядела немногим лучше – камин нуждался в чистке и ремонте. Паркет вспучился от сырости, местами плашки отошли, обнажая черные от плесени доски основания. Лепнина на потолке частично обвалилась, а там, где она еще держалась, позолота потускнела и облупилась.

«Начнем с крыши», – пробормотала я, делая пометки в блокноте. «Потом окна и полы в жилых комнатах. Затем камины и дымоходы – скоро осень, без отопления не обойтись. Библиотеку и парадные залы оставим на потом…»

Мысленно подсчитывая стоимость материалов и работы, я спустилась в холл. Тина и Рут уже заканчивали уборку – вымытый мрамор тускло поблескивал