Тайны Калинова моста - Валентина Ильинична Елисеева

– Интерпретируй их с точки зрения посвящённого существа.

– Ну-уу, с Крошечкой-Хаврошечкой всё понятно: история в иносказательной форме вещает об изобретении в ОМИИ первой действующей модели УТК – универсального тканевого конвертера. У меня у самой в хлеву такая волшебная «бурёнка» стоит, очень удобная альтернатива стиральной машинке: выдаёт бельё не только высушенным, но и отглаженным. И забот никаких, только утром из хлева на дорогу выгнать, она сама на пастбище дойдёт и на закате вернётся. Предпочтительные виды топлива: свежая трава и сено, но в зимнее время подходят и ветки кустов, и сухостой. Со сказкой про глиняного парня – тоже просто, это наставление магам не плодить бесконтрольных големов. Сказ про Окаменелое царство отправляет нас к василискам, про Ворона-Вороновича и Серого Волка – к вервольфам и прочим двуликим.

Как своевременно она вспомнила, что оборотнями в ОМИИ именуют злобные порождения демонов, и удачно подобрала синонимы! Переведя дух, Василиса рассказала о популярном атрибуте русских сказок, увековеченном в литературе пушкинскими строками «У Лукоморья дуб зелёный»: о том атрибуте, что возвышался на берегу реки Смородины, протекающей внизу под холмом.

– Дуб с цепью – это телепорт в другие миры, древний раритет, сейчас такими не пользуются, разве что наш кот Баюн иногда пытается его активировать и в работу запустить, уж не знаю, зачем ему это надобно. Может, просто оправдывает своё желание по цепи побродить, спину о корявый ствол почесать. Телепорт описывают в сказках про Кощея Бессмертного... – Василиса запнулась и с трудом продолжила: –Убийство зайца и птицы, разбивание яйца описывают трагедию древнего Кощеева рода. Жена-перевёртыш одного из Кощеев, будучи беременной, пыталась спастись от преследователей в другом мире через дуб-телепорт, но её настигли... Яйцо – символ не рождённого ребёнка, а игла – ассоциация с сердечной зазнобой, из-за гибели которой разбивается сердце Кощея. После той беды Кощеи тоже стали ратовать за совместное (и оттого более безопасное) проживание волшебных существ: ведь жизнь бессмертных хоть и потенциально бесконечна, но длится лишь до тех пор, пока не угаснет их желание жить. А при виде растерзанных родных такое желание пропадает у многих... даже у Кощеев. Надёжный способ избавиться от бессмертных описали в народных сказках.

– В ту пору сама знаешь, чем род Кощеев занимался: войнами, насилием, разжиганием розни между соседними племенами, так что народ их не слишком жаловал, – перебила её ведьма. – Это всё очевидно, ты мне лучше запомнившихся тебе сказочных героев назови.

– Именно героев? Богатырей?

– Давай пока без богатырей и королевичей, – поморщилась Всемила.

– Финист – ясный сокол, – подумав, предложила Василиса.

– И как тебе этот герой с точки зрения нечисти?

– Честно сказать, так себе герой. Девушка сама его искала, отца упрашивала домой привезти, сама его женихом своим назвала. Парень никак, кроме ночных милований, в отношения не вкладывался, день-деньской на свободе летал, по дому не помогал, да и денег на расходы не зарабатывал. При первых же трудностях, организованных зловредными родственниками, девушку свою бросил, не дав ей ни слова в оправдание сказать. Хуже того: велел ей пройти через немыслимые мытарства, прежде чем к нему являться, да ещё и улетел в Тридевятое царство, чтоб подальше девушке добираться было. На лицо жестокость, унижение, подавление воли жертвы, вынуждение её следовать выданным предписаниям для сохранения отношений с ним. Абьюз в чистом виде, как сказали бы современные психологи. Манипуляция чувством вины девушки, приводящая к её изоляции от родных (она сколько лет одна бродила) и критичному снижению её самооценки (узнав, что он женился, она к его жене в служанки нанялась и дорого платила за свидания с ним). При этом сам герой, наказав своей жертве страдать и мучиться, женился на королевне и жил припеваючи.

Смех Всемилы слился с фырканьем кота.

– С воззрениями нечистой силы твой разбор никак не связан, – укорила ведьма. – Но в общем и целом анализ грамотный, мне понравился. Переходим к зельеварению! Основу я пока приготовила сама, во избежание эксцессов, а плести заклинание и напитывать раствор силой предоставляю тебе. Слова вербального воздействия вызубрила дома назубок? Ну-ка, озвучь. Хм-ммм, без ошибок говоришь и акценты грамотно расставляешь. Давай, действуй.

– Что за зелье? – поинтересовалась Василиса, согласно рекомендациям учебников прислушиваясь к притаившейся в ней магии и пытаясь её визуализировать для надёжного контакта. Все визуализации привычно окончились представлением лица Елисея: её подсознание понятия магии и директора неразрывно связало раз и навсегда.

– Ничего особенного, питательный раствор для комнатных цветов, заменяет целый комплекс удобрений. Закрой глаза для концентрации, вытяни руки и приблизь ладони друг к другу, оставив между ними небольшой зазор. Как ощущения?

– Будто мои ладони – обкладки конденсатора, на котором быстро накапливается электрический заряд. Теперь надо усилить магическое поле и жахнуть разрядом.

– Не робей, ты у нас не корифей. Твоя «молния» никому вреда не причинит, даже если силы перельёшь, – фыркнула Всемила.

От души понадеявшись, что ведьма и в этот раз точно знает, о чём говорит, Василиса сосредоточилась. Воздух между её ладонями словно раскалился. По мере чёткого произнесения слов вербального заклятья он становился всё более вязким и тяжёлым. На последнем слове сконденсированный сгусток магии вырвался из плена, и тут же запахло палёной шерстью, а под готическими сводами библиотеки разнёсся истошный вопль кота.

Распахнув глаза, Василиса тоже завопила: мышка со свёрнутой шеей бойко ползла в её сторону, сверкая голубыми потусторонними огнями в круглых мёртвых глазках.

Ничего себе, какое живительное заклинание вышло! Вот это комплекс удобрений, вот это она понимает! Самое заморенное сельское хозяйство возродит! На мгновение в шоке застыли все, затем началось действие.

– А-аааа! – со всей мочи заголосила Василиса, но на сей раз данное заклинание не сработало: в отличие от бабочек мышь продолжила ползти.

– Кощей, на помощь! – рявкнула ведьма, и химик мигом влетел в библиотеку, даром, что его кабинет в противоположном крыле был.

Один орлиный взор – и Афанасий Кощеич с ходу оценил обстановку. Испущенное с его пальцев марево обвило воскресшую мышку, и та растянулась у ног кота, покорно признав себя безнадёжной покойницей. Кот нервно подёргал пострадавшей лапой, лишившейся части шерстяного покрова от незапланированной магической вспышки, гневно рыкнул на Василису и спрыгнул со стола, оставив на нём охотничий трофей. Мышка-зомби, видимо, в пищу не годилась, даже после повторного упокоения. Ну, в принципе Василиса кота понимала: если бы котлеты на её тарелке вдруг куда-то поползли, она бы тоже есть их