Поцелуй дракона - Миранда Мартин

Она прекрасна.

Её пальцы скользят к моей спине, и внезапно возникает острая, колющая боль. Я отстраняюсь, подавляя стон от внезапной и неожиданной боли.

Момент разрушен.

Беспокойство Оливии становится очевидным: она вскакивает и наклоняется так, чтобы увидеть мою спину. Раны горят. Я не обращал на это внимания, будучи увлечённым ею, но я знал, что что-то не так.

Она громко ахнула, подтверждая мои мысли.

Когда она вернулась на место, она заговорила очень быстро, слова вылетали из её рта, ни одного из которых я не понимал.

— Всё в порядке, — говорю я, но знаю, что она понимает мои слова не больше, чем я её.

Мне нужна лечебная паста. А это значит, что нам пора двигаться. Очевидно, что раны, которые я получил, воспалились. Паста справится с проблемой, но как ей об этом сказать?

Встав, я беру её за руки и поднимаю на ноги. Она всё ещё говорит, а я хватаю наши сумки и копьё. Она хватает меня за руку и тянет, пока я не поворачиваюсь и не встречаюсь с ней взглядом. Влага собирается по уголкам ее глаз. Она говорит ещё что-то, и я качаю головой.

Капелька воды из её глаз скатывается по щеке, и я вытираю её.

— Не волнуйся, — говорю я, надеясь, что мои слова будут соответствовать моим намерениям, даже если их не поймут. — Пойдём.

Я беру её за руку и тяну за собой через оазис. Вскоре я замечаю цветис. Первый компонент необходимый для приготовления лечебной пасты. Повернувшись к Оливии, я сжимаю обе её руки и указываю на землю, а затем махаю пальцем перед её лицом.

— Стой здесь, — говорю я. — Не двигайся. Стой на месте.

Может быть, если я буду использовать простые слова и жесты, она поймёт. Я надеюсь. Цветисы опасны, но я делал это сотни раз. Даже несмотря на то, что я ранен, цветим не представляет собой большой угрозы. Пока она остаётся в стороне.

Она кивает, но её губы дрожат. Всё ещё чувствуя импульсивность и не чувствуя никакого сопротивления, я краду ещё один поцелуй. Моё сердце забилось сильнее от простого прикосновения.

Кончики её пальцев задерживаются на моей щеке, когда я отхожу, и тепло её прикосновений остаётся со мной, когда я поворачиваюсь лицом к цветису.

Он уже должен был почувствовать наше присутствие. Когда я приближаюсь, по его листьям пробегает дрожь.

Когда я вращаю копьё, на его острых концах вспыхивают красные солнца. Остановившись, понимаю копьё, и держа его обеими руками над головой, бегу и прыгаю на цветис. Я почти расправляю крылья, это естественно, но как только я начинаю, мне приходится остановиться. Укола боли достаточно, чтобы понять, насколько всё осложнится.

Даже без крыльев я двигаюсь неплохо, и прыжок переносит меня в центр цветка. Сила тяжести тянет меня обратно вниз, и я целюсь копьём прямо в глаз растения. Жёстко приземляясь, я ударяю в центр. Растение трясётся от шока и боли. Лозы и большие листья поднимаются, набрасываясь, но я вонзаю копьё глубже.

Оливия кричит. Краем глаза я замечаю, что она стоит там, где я ей сказал, широко раскрыв глаза и обеими руками прикрывая рот.

Одна лоза режет мне лицо, её острый край задевает чешую и прорезает её. Яд цветиса прожигает мне челюсть. Шипя от боли и гнева, я поворачиваю копье, и цветис в последний раз содрогается перед смертью.

Ненавижу эти проклятые растения. Я бы никогда с ними не связывался, если бы не лечебная паста.

Предпринятые усилия по убийству цветка утомили меня. Моя спина горит, а порез на лице пульсирует огнём с каждым ударом моего сердца. Тяжело дыша, я вылезаю из центра растения и подхожу к Оливии.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Я осматриваю её на предмет ран, чтобы убедиться, что она невредима. Я ей очень благодарен, что она послушалась и осталась там, где я ей сказал. Пообщавшись с Ланой, я уверен, что та самка бы не послушалась. Она бы выбежала и создала бы проблемы, пытаясь помочь. Моё сокровище гораздо умнее.

— Хорошо, — говорю я, заканчивая обзор её целости.

Она осталась стоять рядом, пока я собирал сок из больших листьев растения. После того, как я это сделал, она указывает на маленький нож в моей руке. Я даю ей лист, и она осторожно берёт ещё один лист и повторяет то, что я только что делал.

Я закрываю банку и тщательно упаковываю её в небольшой рюкзак, который мы сохранили во время урагана. Теперь мне нужны зубы сисмиса. Сисмисы ведут ночной образ жизни, поэтому заходить в их пещеры лучше всего днём, когда они неактивны. Обычно недалеко от оазиса есть пещеры, если мне удастся их найти.

Когда я вешаю рюкзак на плечо, Оливия берёт мою свободную руку и вкладывает в неё свою. Её теплая кожа мягка, при одном её прикосновении меня охватывает желание.

Она моё сокровище, и скоро она снова будет извиваться от удовольствия, и она будет умолять меня заявить права на неё.

Выводя нас из оазиса, я задал темп, с которым она сможет справиться. Как только мы выходим из-под деревьев, я осматриваю землю в поисках следов. Вскоре я замечаю нужные мне мелкие детали. Каменистый выступ с поднятым на него песком. Большие скалы возвышаются над песком. Хорошее место для поиска входа в пещеру.

Оливия заставляет себя двигаться быстрее. Когда мы начали, она говорила почти без остановки, но прошло больше часа, и теперь она замолчала, влага стекала по её лицу, вырывалось тяжелое дыхание при каждом новом шаге.

Мы достигаем грубой, каменистой местности. Скалы оказались не особо высокими, не выше моего плеча. Я провожу нас сквозь них, пока не нахожу отверстие в земле. Хорошо, именно то, на что я надеялся.

— Я спущусь в пещеру, — говорю я, беря обе её руки в свои. — Иди сюда.

Я увожу её на дюжину футов от того места, где мне предстоит войти в пещеру. Оно находится рядом с одним из самых больших валунов и должно быть безопасным, по крайней мере, несколько на Тайссе может быть безопасно. Во время разговора, я разворачиваюсь также крадучись, как в прошлый раз. Тогда это сработало, поэтому я надеюсь, что она снова поймёт, чего я хочу.

Она кивает головой, но в её глазах есть страх. У меня нет возможности убрать её страх, и это тяжело давит на меня, пока я возвращаюсь ко входу в пещеру.

Выглядит как обычная дыра в земле. Я ложусь на