Елена Грушковская - Странник

Как оказалось впоследствии, беспокоился он таки не зря. Помешав молодому альтерианцу с портрета в медальоне увидеться с Джимом, судьбоносной встрече он, как ни старался, воспрепятствовать всё же не смог.

Судьба явилась Джиму в лице путешественницы с планеты Эа. Ей было нужно несколько запчастей, а также она хотела попробовать знаменитую воду из источника. Запчасти нашлись, после чего хозяин проводил эанку в комнату для гостей, а Джиму велел подать воду в хрустальном кувшине. Ставя на столик поднос с кувшином и бокалом, Джим встретился взглядом с гостьей. У неё были большие янтарно-карие глаза с золотистыми ободками, шоколадно-смуглое овальное лицо с очень прямым носом, продолжающим линию лба, и покрытой зелёным татуажем верхней губой. Волос её не было видно из-за головного убора в виде небольшого коричневого тюрбана, покрытого сверху белой накидкой. Одета она была в облегающий коричневый сплошной костюм с золотистыми полосками сбоку на рукавах, такие же золотистые полоски шли по голенищам её высоких чёрных сапог. Мелодичным голосом она что-то спросила у Ахиббо, и тот ответил:

"Это Джим, мой помощник. Он альтерианец".

Джим наполнил бокал водой. Эанка сказала с улыбкой по-альтериански:

— Спасибо.

"Джим нравится госпоже?" — тут же спросил Ахиббо.

— Да, очень нравится, — ответила она.

Ахиббо сделал Джиму знак выйти. Через некоторое время в ангаре послышался стук его лап по полу.

"Иди в спальню, госпожа желает провести ночь с тобой".

Джим спустился в спальню и сел на кровать, поправляя волосы. Неужели и эта красивая незнакомка, показавшаяся ему доброй и порядочной, такая же, как все эти клиенты? Что она захочет от него? Какие части тела у неё самые чувствительные? Он разбросал подушки на кровати, поправил балдахин и снова сел, стараясь придать своему лицу выражение, которому учил его Ахиббо: невинность в глазах и порочность в губах. Вошёл Ахиббо, неся на подносе кувшин с водой и два бокала, а следом за ним, изящно ступая стройными ногами, вошла эанка.

"Прошу вас, госпожа, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Всё к вашим услугам… Никуда спешить не надо, в вашем распоряжении целая ночь. Желаю приятно провести время".

Поставив поднос на тумбочку у кровати, он удалился, и Джим остался наедине с эанкой. Встав, он сказал:

— Что я могу для вас сделать, госпожа?

Эанка, подойдя к нему, взяла его за руки.

— Это я хочу спросить, что я могу сделать для тебя, детка. Я заплатила за ночь с тобой, но мне ничего от тебя не нужно, не бойся. Я хочу тебе помочь.

Таких слов Джим не ожидал услышать. Он стоял столбом, не зная, что сказать или сделать, его вдруг охватила такая растерянность, что захотелось плакать. У него вдруг задрожали колени, и он пошатнулся. Возможно, он не упал бы, но эанка всё равно его подхватила и усадила на кровать, поднесла к его губам бокал воды.

— Успокойся, всё хорошо, — сказала она ласково. — Я не трону тебя, не бойся меня. Я хотела выкупить тебя совсем, чтобы освободить, но Квайкус сказал, что не продаст тебя. Пришлось заплатить за ночь… Я сделаю для тебя всё, что в моих силах. Расскажи мне, как ты сюда попал?

Джиму не верилось, что наконец-то нашёлся кто-то, кому было до него дело. Он долго не мог собраться с мыслями, чтобы связно рассказать о своих злоключениях, но бокал воды помог ему в этом, прояснив его ум. По-человечески тёплая рука эанки, ласково сжимавшая его руку, также придала ему уверенности, и он поведал ей свою историю. Начал он с того, что вырос на Земле, потом рассказал о слепом старике, который внушил ему мысль, что его родина не Земля, а затем о том, как его похитили и продали Ахиббо Квайкусу.

— Удивительно, как ты, живя в таком аду, сохранил ясный ум, — проговорила эанка.

— Я сам удивляюсь, как не сошёл с ума, — сказал Джим. — Я почти смирился с мыслью, что мне отсюда не выбраться, но всё-таки какая-то часть меня глубоко внутри не желала с этим мириться… И всё ещё не желает.

— Надежда всегда удивительно живуча, — улыбнулась эанка. — Возможно, я как-то смогу помочь твоему возвращению домой. Значит, ты не знаешь своих настоящих родителей?

Джим открыл медальон.

— Это всё, что у меня есть. Это мой отец. Я даже не знаю его имени.

— Позволь, я отсканирую это изображение, — сказала эанка.

Из нагрудного кармана она достала крошечный приборчик размером не больше напёрстка, сжала его пальцами, и из него на портрет упал красный плоский луч. Он пробежал по изображению и погас.

— Эа находится в дружественных отношениях с Альтерией, — сказала эанка. — Я сообщу туда о тебе и передам им изображение. Может быть, кто-нибудь его опознает. Но даже если и нет, в любом случае твои сородичи не оставят тебя в беде и организуют спасательную операцию. Не волнуйся, тебе недолго осталось здесь страдать, скоро тебя заберут отсюда.

— Знаете, другие тоже обещали, что сообщат обо мне, — сказал Джим. — Но это так ничем и не кончилось.

— Другие? — нахмурилась эанка.

— Да, те, кто был здесь до вас, — сказал Джим. — Другие путешественники. (Джим впервые за долгое время говорил по-альтериански и, надо сказать, не без некоторого усилия.)

— Я понимаю, — проговорила эанка. — Они пообещали, но ничего не предприняли. Бедное дитя, сколько же раз твои ожидания были обмануты! Но поверь мне, я сдержу своё слово. Чтобы вызвать у тебя больше доверия к моим словам, я дам тебе информацию о себе. Меня зовут Икко Аэни, я архитектор, строю здания. Я довольно известна и меня легко найти. Мои данные есть в базе Межгалактического департамента архитектуры и строительства. Я веду социально активный образ жизни, меня знают очень многие, и не только мои коллеги-архитекторы. Я член многих научных сообществ, я пишу статьи, монографии, участвую в общегалактических слётах и конференциях. Ещё я вхожу в Ассоциацию наноструктурной живописи и люблю путешествовать. У меня везде много знакомых и друзей, и если я не сдержу своего слова, моя репутация в твоих руках. — Эанка положила руку Джиму на плечо и добавила: — Но я сдержу слово, я не пожалею ни своего времени, ни денег на то, чтобы прекратить это возмутительное беззаконие. То, что делает этот позорный представитель народа азуков, отвратительно и должно быть пресечено.

— Довольно, госпожа Аэни, я вам верю. — Джим не смог удержаться и обнял эанку, хотя не был уверен, что она правильно истолкует этот жест — ведь обычаи всюду разные.