Избранная для бастарда - Екатерина Орлова

стать Верховным правителем. Про эту традицию нам рассказывают с самого детства. У нас сочинено много сказок и преданий о том, как Тиальды становятся женами сыновей правителя, а потом и сами – правительницами.

– Тогда ты можешь объяснить мне, принято ли на ваших землях, чтобы у мужчины было несколько жен?

– Не у всех, госпожа. Только Верховные сыновья могут иметь гарем. Обычный мужчина не может.

– Они обязаны иметь гарем? – спрашиваю, вытирая руки. – Или на их усмотрение?

– Это уж как они сами решат, госпожа.

Значит, как сами решат… Я пока еще не понимаю, хорошо мне или плохо от того, что у моего будущего мужа есть гарем. Когда пойму, тогда и буду решать, что делать с этими женщинами.

Усевшись за стол, принимаюсь за еду, стараясь не схватить мясо и не вгрызться в него зубами. Хочется отрывать куски и проглатывать, не жуя. Я адски голодна. Настолько, что подчищаю тарелку, даже этого не заметив.

– Диола, а кто такой этот Фидон?

– Советник господина и распорядитель гарема.

– Скоро он может лишиться одной из должностей, – задумчиво бормочу я.

– Что вы сказали? – спрашивает служанка, расстилая у большой ванны шкуру.

– Ничего.

По указанию Диолы слуги приносят несколько ведер теплой воды и наполняют ею ванну. Служанка льет в нее ароматное масло и приглашает меня погрузиться в воду. Я делаю это незамедлительно. Меня так утомил ужасный путь в Рандемай, страх, издевательства и ужас, которые я пережила, что сейчас, лежа в теплой воде, я наслаждаюсь спокойствием и тем, как Диола промывает мои волосы.

За окном поют птицы, а я слушаю рассказы служанки.

– В прошлом году одна из жен господина забеременела, так ведьма забрала ее в свою хижину в лесу и продержала там три дня. А потом, когда та вернулась, ее быстренько выдали замуж, а господину подарили новую жену, Амалею. Говорят, ведьма сделала так, что предыдущая жена не сможет никогда иметь детей.

– Насколько я знаю, законом запрещено избавлять от бремени женщин, которые переспали с одним из Верховных сыновей или самим правителем.

– Запрещено. Наверное, поэтому этим занимались не лекари, а старуха Дисагра. Но кто ж расскажет нам всю правду?

– Тогда откуда сведения?

– В городе болтают.

– Это сплетни, Диола. Никто не дал бы лишить жизни ребенка Верховного сына.

– Наверное.

– Я слышала, ведьма истребила целый лесной народ.

– Да, – тянет она зловещим голосом. – Дисагра страшна. Она одна из самых сильных ведьм на Дальних землях Пакрайда. Говорят, даже в самой столице Пакрайда ведьмы слабее.

– Как у нее получилось изжить целый народ?

– Ее хижина стоит в этом лесу много сотен лет. Когда у лесных жителей – друидов – сменился король, он решил, что ведьме не место среди них. И тогда он послал своих гонцов, чтобы они передали ей его приказ покинуть лес. Утром в городе они увидели два торчащих из земли копья с нанизанными на них головами гонцов. Рядом стояли их лошади, а тела вестников были переброшены через седла. Тогда король друидов объявил ведьме войну. Но что бы они не делали, никак не могли выкурить ее из леса. Была у ведьмы коза.

– Коза? – я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Диолу, а та кивает.

– Коза, – подтверждает она. – Обыкновенная коза. Она давала молоко, на котором Дисагра варила свои зелья. Говорят, это животное было с ведьмой много лет, и она была к козе очень привязана. Так вот, друиды убили эту козу. Не знаю, как им это удалось, но в итоге возле хижины ведьмы было обнаружено копье с козьей головой на ней. Тогда Дисагра впала в ярость и истребила лесное население.

– Как истребила?

– Разорвала их на куски.

– Серьезно? Старуха? – хмыкаю я.

– Говорят, тогда в лес невозможно было зайти. Там стоял такой вой, что люди глохли. У них лопались вот эти штуки в ушах. Такие пленочки… Забыла как называются. И ветер был настолько сильный, что макушки самых высоких деревьев к земле гнулись. И ужасный шум стоял три дня. А после все разом стихло. Первые люди, забредшие после этого в лес, находили куски тел и разорванные сердца.

– Жуть какая, – вздрагиваю я.

– Так что с Дисагрой здесь никто не шутит. Только гаилянки ее не любят и позволяют себе грубить. Но эти грубят всем.

Помыв меня, Диола помогает выбраться из ванны. Вытирает меня, натирает кожу маслами, а потом заворачивает в длинный шелковый халат. Я не успеваю добраться до кровати, как дверь в покои распахивается, и на пороге появляется Карден.

– Выйди! – рявкает он на Диолу, и та испаряется, закрыв за собой дверь.

Карден твердым шагом направляется ко мне, испепеляя взглядом черных, как ночь, глаз. Я пячусь к кровати, сжимая полы халата, потому что от этого взгляда кровь в жилах стынет. Тяжело сглатываю, упершись бедрами в высокий матрас. Карден подходит вплотную и хватает меня за воротник, а потом резким рывком разрывает тонкие тесемки и распахивает полы, обнажая мою грудь.

– Что ты делаешь?! – вскрикиваю, пытаясь прикрыть грудь, но Карден меня не слышит.

Он заводит мои руки за спину и, резко развернув меня, швыряет грудью на кровать. Кажется, он решил прямо сейчас зачать наследника. Но я к такому совсем не готова!

Глава 16

Селеста

– Остановись! Карден! – кричу, когда он задирает подол моего халата.

Я дергаюсь, практически выкручивая себе руки. Пытаюсь развернуться, улизнуть, но хватка слишком крепкая.

– Стой спокойно! – рявкает он. – Будет больно, если будешь брыкаться!

– Нет! Не так! Остановись! Пожалуйста! Не делай этого!

Он толкает меня вперед, а потом внезапно отходит. Всхлипывая, я опускаю подол халата и свожу полы вместе, поворачиваясь к нему. Пальцы дрожат, и я еще крепче вцепляюсь ими в ткань.

– Зачем так? – спрашиваю.

– А как?

Карден сверлит меня своим тяжелым взглядом, под которым моя кожа покрывается холодным липким потом.

– Не знаю, но не так. Лучше было бы сначала познакомиться ближе, узнать друг друга. – Вытираю дрожащими пальцами слезы со щек. – Сблизиться, может, полюбить.

– Полюбить? – его бровь ползет вверх. Он за секунду преодолевает расстояние между нами и, нависнув сверху, сжимает мои щеки одной рукой. Я вздрагиваю и судорожно втягиваю воздух. – У нас нет времени на эту чепуху, Тиальда. Ты уже должна быть беременна, но я еще не прикасался к тебе.

– Куда нам спешить? Я ведь уже здесь, так что…

– Заткнись! – рявкает он, и я сжимаю губы, проглатывая очередную истерику. – И слушай меня внимательно. На чувства нет времени. На твои истерики – тоже. Через две недели я еду на