Звёзды с корицей и перцем (СИ) - Калинина Кира Владимировна

— Всё хорошо? — спросил он, входя. — Вас не укачало?

Она пожала плечами.

— Надоели шум и толкотня.

Даже сквозь раскрытое окно слышались пронзительные голоса дудок, аплодисменты, гомон и взрывы хохота.

Ди Ронн согласился, что атмосферу на палубе трудно назвать романтической. Звонком вызвал стюарда, велел подать в каюту вина и фруктов, а затем поднял тост:

— За наш маленький юбилей!

Эльга изобразила недоумение.

— Пришло время исполнять обещания, милая эра Муар.

Ди Ронн положил перед ней знакомую бархатную коробочку.

Эльга раскрыла её: к серьгам добавился симпатичный кулон.

— Как мало мы отличаемся от животных и птиц, — заметила она. — Тропические попугаи дарят своим избранницам цветы и кусочки фруктов. Самец сойки угощает подругу ягодами, насекомыми или лягушками, причём отлично знает, что ей больше по вкусу. У чаек ещё интереснее. Кавалер подносит даме сердца камешек, но она отвергает подарок. Тогда самец делает вторую попытку. Таков их птичий ритуал. К сожалению, в журнале, где я об этом читала, не сказано, всегда ли дама благосклонна к настойчивому ухажёру.

Эльга закрыла коробочку и вернула сторрианину.

— Я обещала принять ваш подарок на десятом свидании, эр ди Ронн, а сегодня у нас одиннадцатое.

На его попытки возразить она перечислила все их встречи по порядку с указанием мест и дат.

— Да-да, не удивляйтесь, я вела список.

— Хотите начать отсчёт заново? Ещё десять свиданий? — тон ди Ронна был нарочито шутливым, но рука на столе сжалась в кулак.

— Зачем же?

Эльга коротко дотронулась до его напряжённых костяшек и поразилась контрасту: на прохладной мужской коже подушечки её пальцев горели, словно нагретые о чайник с кипятком. Казалось, у ди Ронна должны остаться ожоги.

— Я буду с радостью носить эти камни, если вы сознаетесь в своём маленьком обмане, — сказала она.

Взяла с полки у стены сумочку и достала открытку с видом энтомологического музея на Шаткамер-страда.

— Вы купили её в Сётстаде, в гостинице «Золотой лев». Тут на обратной стороне сувенирный штемпель, довольно заметный, видите? — Эльга протянула ему открытку, демонстрируя символический контур львиной головы, оттиснутый красными чернилами в углу для марок. — Поверьте, эр ди Ронн, я всё понимаю. Вам не до глупостей, у вас дела. Но привезти мне подарок было вашей затеей. Так признайте, что на той стороне вам было просто не до меня, скажите, что забыли, и оставим это. Иначе я решу, что не могу полагаться не только на вашу память, но и на вашу порядочность…

До этого момента ди Ронн слушал молча, только его лицо всё больше твердело и темнело. На последних словах он вскочил.

— Хватит, Мориса! Даже у моего терпения есть предел! И я чертовски к нему близок...

— Вы мне угрожаете, эр ди Ронн?

Эльга плавно поднялась. В тесной каютке довольно было полушага, чтобы оказаться лицом к лицу. Она положила руку ди Ронну на грудь и, запрокинув голову, посмотрела в грозовые от гнева глаза. Сердце под тонкой шерстью спортивного пиджака, под её ладонью, билось так сильно, будто хотело вырваться наружу. Сторрианин явно с трудом сдерживал себя. Но страшно Эльге не было.

Он взглянул на её руку, скривил рот.

— Я помню о свойствах вашего кольца, Мориса.

Сегодня её перстень выглядел скромно — аметист в серебре, под стать сиреневому с белым костюму.

— А если бы его не было? — спросила Эльга.

— Снимите, и посмотрим.

— Воздержусь.

Ди Ронн заиграл желваками.

— Вы сейчас дважды оскорбили меня, Мориса.

— Трижды. Забыли? Я назвала вас лжецом. А ещё я помню, как вы вели себя при нашем знакомстве у эры Либле.

Несколько секунд они прожигали друг друга взглядами.

— Ладно, — произнёс сторрианин, успокаиваясь. — Я знал, с кем имею дело.

— И с кем же?

Она готова была услышать самые обидные слова. Такие, что нельзя простить. После которых всё закончится — сразу и навсегда.

Видимо, ди Ронн тоже это понимал. Он медленно отвёл её руку.

— Вы наводите справки о своих клиентах, не так ли? — ушёл от ответа.

— Вы не мой клиент.

— Что, если я захочу им стать?

— Я буду разочарована.

— Вот как… — кажется, такого он не ожидал. — Зачем же вы занимаетесь этой… коммерцией?

— А вы как думаете?

Он покачал головой.

— Вы могли бы держать конфетную лавку или кафе.

— Конфетных лавок много, а Мориса Муар одна.

— Вы тщеславны.

— А вы нет? Человек, который возродит мёртвые Врата, сделает то, что не удалось даже мелоранам.

Ди Ронн нахмурился.

— Знаете… здесь душно. Пойду на воздух.

Сбежал — уколов напоследок.

Не будь они заперты посреди воды, сел бы в такси и умчался прочь. Или, подчиняясь воспитанию, прежде отправил домой спутницу?.. В вечное изгнание — как прокажённую.

Эльга убрала футляр с серьгами в сумочку, вытянулась на диване и закрыла глаза.

Горько было сознавать, что с женщиной он ищет не любви, не внутренней близости, а одних плотских удовольствий.

А на что она рассчитывала? Что он особенный, один на сотню тысяч? Это в пятнадцать можно верить, что встретила кого-то из ряда вон. Нет, Рикард ди Ронн такой же, как те, кому эра Муар продавала свои сласти. Как все мужчины.

Но из всех ей нужен именно этот...

Пароходик сделал разворот и двинулся в обратный путь. Солнце опять светило в окно, дневной зной раскалил переборки, и в каюте действительно стало душно. Эльга вышла на палубу и встала у перил. Купаясь в солнце и ветре, она бездумно смотрела на зелёные берега, пока синева небес не поблёкла и не заалела предчувствием заката.

Кто-то остановился рядом, но она не повернула головы.

Тогда её взяли под руку.

— Идёмте ужинать, Мориса.

На этот раз обошлось без танцев. Играли, сменяя друг друга, скрипач и флейтист. На столах была жареная свинина с картофельно-сырным пюре, и то и другое явно разогретое. Гости устали и разомлели, разговоры велись негромкие, только у противоположного борта без конца смеялась красивая брюнетка в белом.

Ди Ронн смотрел на бегущую за кормой воду.

— Всё ещё сердитесь на меня, Рикард? — спросила Эльга.

— Почему вы так решили?

— У вас отсутствующий взгляд.

— Неделя была тяжёлой. У нас на носу испытания, а тут как назло, посыпались неприятности... В общем, обычная нервотрёпка, — он пожал плечами и сделал глоток вина. — Вы правы, я закрутился, всё из головы вылетело. Но решил, что буду выглядеть меньшим идиотом, если достану хотя бы открытку.

Секунду Эльга раздумывала, какой вопрос задать следующим, пока ди Ронн расслаблен и склонен к откровенности, и решила, что ревность подождёт.

— Вы сказали — испытания? Неужели Врата готовы?

Этого не могло быть, но Мориса Муар не настолько осведомлена, а значит, вправе выказать радостное волнение.

— Нет, что вы, — ди Ронн улыбнулся. — Там ещё непочатый край работы. Пока речь об испытаниях энергетического элемента, вернее его страль-структуры. Мы нарастили достаточно прагмы, чтобы создать питательную среду для внедрения энергетического элемента. Он успешно прижился и недавно достиг рабочего состояния. Как следствие, восстановилась базовая страль-структура. Мы хотим синхронизировать систему и проверить отклик на разных уровнях, от имманентной когеренции до первичного резонанса…

Эльга слушала, затаив дыхание. Обычно ди Ронн избегал разговоров о работе — и сейчас вдруг оборвал себя:

— Простите, увлёкся. Эти подробности вам неинтересны.

— Вы правы, — Эльга отвернулась. — Что может занимать женщину, кроме нарядов, украшений и сплетен?

Ди Ронн хмыкнул.

— Обиделись? Ладно! Хотите побывать на испытании? У меня есть право пригласить личного гостя. Заодно проведу вам экскурсию.

— Очень хочу! — выпалила Эльга, пока он не передумал.

— Уверены, что не заскучаете? — ди Ронн развеселился. — Поверьте, во Вратах не больше романтики, чем в вашем колечке, а работа настоящего страль-оператора — это пот и кровь.