Волки и надзиратели - Сильвия Мерседес

роскошный пир, на фрукты из этого сада. Яркие краски слабо пульсировали в сиянии луны. Миски снова стали золотыми и серебряными, украшенными камнями. Все было манящим.

«Это тебя убьёт, дура!».

Мой голос терзал мой разум? Я пожала плечами и тряхнула головой.

«Даже один кусочек тебя убьёт! Не поддавайся!».

Я глубоко вдохнула этот аромат, песнь Квисандораль. Зачем мне бояться? Почему я слушалась жалкого голоска? Все мы когда-то умрем, да? Это лишь вопрос времени. Так почему не насладиться, пока я могла?

Это было забавно. Я могла сидеть в обществе демона, зная, что умираю, и ничего не чувствовала. Ни страха. Ни гнева. Только голод.

Голод к тому фрукту.

Голод к побегу, который дарила смерть.

Побегу от рабства, от семи лет в когтях бабули…

Смерть от яда демона была довольно приятной, да?

Я взглянула на демона. Он медленно моргнул, опустив три века. Два века остались закрытыми, но третий глаз открылся, и снова стало видно глаз, похожий на драгоценный камень. Что-то горячее кипело в центре, песня усилилась.

Я вытянула руку. Мои пальцы медлили лишь миг над круглым нежным персиком. Он мгновение выглядел как отрубленная голова девушки, ее глаза были открытыми, а рот застыл в вечном крике. Но потом это снова был персик. Я подняла его и поднесла к открытому рту.

— Стой!

Воздух вокруг меня пошел трещинами и разбился на миллион острых осколков, которые ощущались как настоящие. Я почти ощущала, как они резали мою кожу. На миг я застыла на стуле, глядя на персик в моей руке.

Но песня была разбита.

Я вскочила со стула, бросила плод, и он укатился, снова стал маленькой отрубленной головой. Все мое тело содрогнулось от ужаса. Я едва подавила тошноту.

Ужасный вопль раздался в конце стола. Демонесса вскочила, ее тело стало длиннее, ломаясь и вытягиваясь, и она стала вдвое выше, чем была. Она уперлась руками в стол, сбила тарелку фруктов ладонью. Другая рука потянулась ко мне, вытягиваясь. Я отпрянула на шаг, мои глаза расширились. Страх душил меня, крик застрял в горле.

Вдруг мелькнула темно-серая шерсть. Дир был там. Наполовину человек, наполовину волк, он впился в руку демона сильными челюстями, зубы вонзились до кости. Демон завизжал и затряс рукой, пытаясь сбросить его. Он держался, рычал.

А я все еще стояла.

Три вдоха, и что-то заискрилось в моей голове, заставляя меня отскочить от стола, быть подальше от шума рвущейся плоти и ломающихся костей. Инстинкт заставил схватить почти забытый лук, прислоненный к стулу. Я повернулась, готовая бежать, но сделала три шага и остановилась.

Я оглянулась. Посмотрела на дерево.

Это был мой шанс.

Нечеловеческие звуки били по моим ушам, и адский бой когтей и зубов мелькал сбоку. Я закрылась от них, сосредоточилась на цели. Я вскочила на стол, отбросила ногой миску с мелкими головами, и они покатились. Я смотрела на самую высокую ветку яблони, сияющую в свете луны. Я прицелилась.

Рыки утихли. Осталась только я. Я и то яблоко, так высоко наверху. Я и глубокий вдох.

Я не получу второй шанс.

Я медленно выдохнула.

И моя стрела полетела уверенно и ровно, словно могла пронзить луну. Но ей не нужно было лететь так далеко. Острый наконечник рассек тонкую ветку, и она сломалась, повисла.

И вес яблока заставлял ее сорваться.

Я уже была в движении, неслась по столу, перепрыгивая тарелки и миски. Что-то свистнула слова, и я заметила, как изогнутые черные когти рассекли воздух в дюймах от моей щеки.

Я не повернулась. Не остановилась.

Я спрыгнула со стола, вытянув руку. Мои пальцы сжали золотой плод.

Я охнула и рухнула на колени, прижимая яблоко к сердцу. Пару вдохов я не могла двигаться, кости сотрясло от падения.

Но я не могла задерживаться. Не тут.

Я собрала силы, вскочила и повернулась, едва увернулась от ладони демона, который рухнул на камни, где я была на коленях миг назад. Я отпрянула, вернула равновесие и побежала вдоль стола. Часть меня гадала, где был Дир, был ли он еще жив. Но на такие мысли не было времени. Мне нужно было уходить отсюда, отыскать путь к вратам.

Что-то зацепилось за мою голень. Я охнула и упала с воплем, с трудом защитила лицо от удара об камень. Яблоко все еще было в моей руке, прижатое к груди. Я ударила ногой, коготь не отцеплялся. Я отчаянно перевернулась на спину, посмотрела между ног. Демон лежал на камнях, вытянулся во всю длину, лицо существа исказилось в оскале. Где до этого не было рта, появилась брешь в нижней половине лица, и раздвоенный лиловый язык трепетал между острых зубов. Ее третий глаз дико смотрел на меня, и я слышала начало ее ядовитой песни в моей голове.

Я закричала, пытаясь заглушить этот звук, снова перекатилась. Я смогла пролезть между двух стульев, поползла на животе под столом. Рука с когтями тянулась за мной, но ухватилась за ножку стула. Демон вытащил стул и бросил его за себя с грохотом, стул разбился об каменную стену атриума.

Я вылезла из-под стола с дальней стороны, встала на четвереньки. Я уперлась ногой, отчаянно вдохнула и встала. В миг глупого ужаса я повернула голову и оглянулась.

Демон поднялся на стол, огромный, с множеством суставов, волосы дико развевались в свете луны. Демон взревел, потянулся ко мне рукой…

Дир снова был там.

Он появился будто из ниоткуда, бросился к голове демона. Его челюсти порвали ее щеку, оставив зияющую рану. Вопли боли и ужаса демона чуть не парализовали меня, она пыталась вырваться из хватки врага.

Я повернулась и побежала по атриуму, попала на пустой газон. Мое сердце гремело в ушах, но недостаточно громко, чтобы заглушить ужасные звуки за мной. Я бежала изо всех сил, добралась до кустов. Наверное, это была ловушка, и кусты проглотят меня целиком. В тот миг мне было все равно. Я лучше погибну в ядовитом лабиринте, чем в когтях Квисандораль. И, может, я смогу пробиться до ворот…

Я услышала вопль боли.

Звук пронзил меня, словно стрела — сердце.

Я не должна была останавливаться. Нужно было бежать и не оглядываться.

Но я развернулась, волосы дико развевались вокруг лица, пока я смотрела на атриум.

Дир лежал на спине посреди сломанного стола. Его огромное тело растянулось, руки были раскинуты, волчья голова — откинута. Я видела, как его грудь вздымалась и опадала, он был жив. Но не двигался.

И демон — лицо истекало серебряными