Новенькая для коменданта (СИ) - Сорокина Дарья

— Да, я и не думаю, Маркус, магистр Флюгз не обязана отчитываться передо мной за каждого своего работника. Лазарет — это её вотчина, но если ты сейчас же не намотаешь сопли на кулак, она узнает, что ты не справился с простой задачей. Обидно будет, не находишь?

Маркус тут же рванул протирать сгиб моего локтя спиртовым тампоном, а после осторожно ввёл иглу. Понятия не имею, что Белс там намешала, но приятный холодок тут же разнесло по венам, слово мне мятные листья начали втирать под кожу. Бодрило и успокаивало одновременно, приводя мысли в порядок перед грядущим.

Итак. Что мы имеем? Видение с Алоизой, вышедшая из-под контроля тьма, которая почувствовала опасность и ринулась спасать девчонку. А, может, все вокруг правы, я и просто переутомился.

Вот только ещё оставалось предсказание Ритти Торнхилл, которое мучило меня весь вечер, и из-за которого я плохо спал. Может, все это наложилось? Долго думал об опасности, не выспался, словил обморок и увидел то, что подбросило моё больное воображение.

Такой вариант из всех мне нравился больше, хоть и ставил под вопрос мою вменяемость. Но Белс же подлатает меня, покопается в голове и поставит на ноги, а Алоиза Нобераль в целости и сохранности доберётся до Нуриджа и отработает каждую минуту моих терзаний.

— Я пришла на твой зов, Гидеон, — раздался туманный голос в моей палате, и я старался не закатывать глаза.

Не многие в академии обращались ко мне по имени. Большая часть учеников и преподавателей предпочитала привычное для меня Капитан Дайхард. Они неосознанно чувствовали мою тоску по старой жизни, а я не видел смысла поправлять их. Мне нравилось чувствовать себя именно капитаном этого форта, а не ректором. В такие моменты моя должность не казалась мне скучной. Меня переносило в воображаемый мир, где не общество закрыло в стенах старой крепости неугодных детей, а мы спряталась ото всех и держали осаду. Разве, Маркус опасен для окружающих? А к братьям Чи нельзя было найти подход и перестать сравнивать с погибшими родными? Но не поварившись в этом, я бы сам никогда до этого не дошёл.

Но не все играли со мной в эту игру, для госпожи Блекстрём и Фьюсайт я оставался несмышлённым юнцом, но если Мантинора жалела  и поддерживала меня, то её напыщенная коллега — в открытую презирала. Прорицательница не могла поверить, что её начальником когда-то стал мальчишка, которому не было и тридцати. Я же на её кислую улыбку в тот день ответил ехидным:

— Вы должны были это предвидеть, Джокаста.

С тех пор и началась наша холодная вражда, на протяжении которой я с завидной регулярностью получал предсказания о своей скорой и мучительной кончине. Но прошло уже семь лет, и ничего из её видений не сбылось.

Разумеется, на это она отвечала своё стандартное:

—  Прорицание нельзя назвать точной наукой, разночтения имеют место быть.

Или же:

— Просто ты прислушался к моим предостережениям, Гидеон, и выиграл у судьбы ещё немного времени, но берегись, тьма нависла над тобой. Она пожрёт тебя.

Это уже даже перестало быть смешным! Тьма сильно обижалась, и мне приходилось её утешать. Пожирать она меня, конечно, не собиралась.

Вот и сегодня, окинув взглядом трубочку капельницы, Фьюсайт едва заметно улыбнулась, припоминая, что что-то подобное она мне уже прочила. Не стал портить ей сладостный момент и изобразил страдальческое лицо, тем более Белс строго на меня поглядывала, ожидая колкости с моей стороны, но я держался достойно.

— Уверовал, Гидеон? — она вскинула седую голову, и с благодарностью посмотрела куда-то под потолок, сцепив ладони у груди. Её многочисленные деревянные браслеты затряслись, и я уже пожалел, что позвал старую шарлатанку.

У неё сегодня явно звездный час, уела Гидеона Дайхарда.

— Уверовал, — цедил сквозь зубы, побаиваясь, что от злости кровь верхом в капельницу не пойдёт, так сильно я сжал кулак.

Фьюсайт поводила надо мной морщинистой ладонью и начала охать, а Белинда за её спиной посылала мне красноречивые знаки. Только это и заставляло меня держать себя в руках. Белс была не просто талантливым целителем, она была полевым лекарем в моём взводе. Не смогла смириться с моей отставкой и, разочаровавшись в руководстве, тоже оставила службу и отправила мне своё резюме. Не думал ни секунды. Она не просто ценный кадр, она мой друг.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Вижу одержимость и потаённую злобу.

— Да-да, я то же самое вижу в зеркале каждый день. Тьма, злоба, одержимость, — я вполне убедительно сокрушался: — Но сегодня, Джокаста, я тебя за другим позвал, — перебил прорицательницу.

Она благосклонно моргнула тяжёлыми томными веками.

—  Я внимаю тебе, Гидеон.

Я уволю её, клянусь, уволю надменную гадину и найму полезного специалиста. Вот только во взгляде карги отчётливо читалось:

— Да кому ты нужен со своим Нуриджем, жалкий неудачник.

Спокойно пересказал своё видение, дал слово Ритти, чтобы она буква в букву повторила своё вчерашнее гадание. Умолчал только о мучительной истоме на сердце и крыльях на каменной кладке.

— На лицо переутомление на нервной почве, — изрекла Джокаста со знанием дела. — Такое бывает, Гидеон, не стоит огорчаться, что третий глаз у тебя не открылся. Не всем дано выходить за границы своего ограниченного восприятия. Это просто не твоё.

Нет, я её не уволю, я её придушу!

— Ты совершенно лишен дара к предвидению, я такое чувствую, потому не забивай себе голову, Гидеон. А адептка Торнхилл, — Джокаста пренебрежительно посмотрела на некромантку: — Гадание на трупах и костях это лже магия, усвойте это раз и навсегда, милочка.

Теперь уже и Ритти скрипела зубами, сжимая стаканчик с костями. Надо будет поощрить девочку пропуском в город.  Пусть развеется с Флитчатом.

Новость о том, что моё видение было плодом переутомления, должна была обрадовать меня, но тревожность предчувствие за жизнь Алоизы не отпускала, а затем в палату вбежал раскрасневшийся Генри с горящими глазами:

— Как вы это сделали, капитан?

— Сделал что?

— Я только что говорил с отцом нашей новой преподавательницы, он подтвердил, что его дочь пропала сегодня около полудня. Последний раз её видели по пути в багажное отделение, где позднее обнаружили следы разбоя. Вещи пассажиров вскрыты, включая багаж Элоизы. Угадайте, какой книги не обнаружилось в чемодане?

— Крамер?

— Именно, — Генри подозрительно оглядел присутствующих. — Господин... ждет вас у камина. Сами знаете кто в отчаянии и просит вас указать, где конкретно его дочь покинула поезд.

— Тогда мне нужна карта.

— Все уже готово, капитан. Нужно торопиться.

Выдернул иглу из руки и поклонился ошарашенной Джокасте, подмигнул довольной Ритти и поспешил утешать министра Нобераля. Его дочь была цела, когда я в последний раз видел её, но кто знает, что ждет одинокую девушку в незнакомом месте. Она умудрилась даже в поезде попасть в беду, что же ждёт её во время пешего путешествия.

Я мечтал утереть Фьюсайт однажды, но не такой ценой. Держись, Ло, мы тебя спасём. На “мы” с готовностью откликнулась тьма и вильнула воображаемым хвостом.

— Спасибо, — прошептал себе под нос, а Генри приняв благодарность за свой счет, ответил:

— Да не за что капитан. Вы только расскажете, как это вам удалось.

— Магия, — только и ответил ему. Магия, тьма и непрошенная одержимость.

Глава 13

Первые два часа моего необычного путешествия казались весьма увлекательными, но чем дальше состав мчался вперёд, тем холоднее мне становилось. Я зачаровала свой подарок от старичка и тут же закуталась в него, похрустывая деревянными сухарями и наслаждаясь магическим теплом. Отложила мешочек только тогда, когда челюсть начало сводить. Моей магии не хватало надолго, и гулявший по вагону ветер то и дело пробирал до костей. Острая солома царапала кожу сквозь платье и чулки, а от пледа я начала чесаться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я не неженка, но в какой-то момент отчаяние и страх вернулись в трёхкратном объеме, а предательские мысли о том, что дома мне было бы куда лучше, всплывали все чаще. Но потом я в очередной раз вспоминала того, кто устроил мне все это, и возвращаться мне никогда не хотелось, ведь меня ждали не только мерзкие губы жениха, а уже весь он. Да я и не смогу теперь отказаться от Нуриджа. Нарушу условия ареста — лишусь магии на долгие годы, и тогда очередному Боварду Перси Леминбрюку мне нечего будет противопоставить. И все украденные у меня поцелуи останутся неотмщенными.