Барбара Эрскин - Призрак страсти

ОБЪЯВЛЕНИЕ ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ

Эту церковь объявили бесполезной, и теперь она используется в качестве епархиального хранилища… Посетители в любое время могут осмотреть здание, ключ можно получить по предписанию…

Ник сел на узкий камень, который являлся частью стены. Он тяжело дышал. Глаза наполнились слезами, и в горле застрял комок. Но почему? Почему эта меленькая заброшенная церквушка наполнила его воспоминаниями о невероятном несчастье?

Затем, уже неспособный выносить эти тяжелые воспоминания, нахлынувшие на него, он встал и, пятясь, чуть ли не побежал назад к машине. Он сел в нее и положил голову на руль. Прошло десять минут, прежде чем он развернул машину и выехал на главную дорогу.

Джо приехала в Лондон в тот вечер около семи. Клементсы пытались уговорить ее остаться, но, когда она стала настаивать на своем возвращении, Энн почувствовала большое облегчение. Они расстались с поцелуями и обещаниями, что увидятся еще очень скоро, но Матильду больше не упоминали. Джо знала, если ее прошлое вернется, к ней снова, она должна быть одна. Она больше не могла просить Энн и Бена о помощи.

Медленно поднявшись по лестнице, она вошла в квартиру. Джо задумалась лишь на мгновение, оглядываясь, чувствуя внезапную нервозность в себе оттого, что не знала, был ли Ник в квартире. Но она была пуста. Она быстро обошла ее, открыв все окна, потом расслабилась. Хорошо быть дома.

Джо приняла душ, переоделась и налила себе стакан апельсинового сока. Затем она достала свои записи и сложила их стопкой на журнальном столике. Статья о семье Клементе была уже почти готова.

Внезапный звонок телефона напугал ее. Она встала и медленно пошла ответить на него.

– Джо? Как дела? – Это был Сэм.

Она напряглась. Она почувствовала, как ее рука вцепилась в трубку, косточки побелели.

– Все хорошо, спасибо. – Она старалась говорить спокойным голосом, смотря на осыпающиеся листья на балконе.

– Когда ты вернулась из Уэльса? – Голос Сэма раздавался по всей комнате, как будто он был рядом.

– Всего час назад. – Она начала чувствовать пульс на висках. Ее голова начала болеть. Положить трубку. Она должна положить трубку. Но она не сделала этого. Она оставалась там, где стояла, глаза ее были прикованы к каменной балюстраде с зеленым занавесом.

– Могу я поговорить с Ником? – Вновь заговорил Сэм.

Джо почувствовала боль в животе.

– Его здесь нет, Сэм. Я не знаю, где он.

– Он вернулся в Линвуд? – В его голосе чувствовалась радость.

– Я сказала тебе, что я не знаю, где он.

Наступила пауза.

– Ясно. Насколько я понимаю, вы опять поссорились? – Сказал он, наконец.

– Нет, Сэм. – Джо чувствовала, что повышает голос. Она пыталась сдержаться. – Мне жаль расстраивать тебя, но мы не ругались. Мы самые лучшие друзья. Мы прекрасно провели время в Уэльсе, что бы ты там ни пытался сделать с Ником, у тебя ничего не вышло. И на случай, если ты думаешь, что можешь вернуться сюда и все повторить, забудь об этом. Мы знаем, что ты замышляешь. У тебя ничего не получится, Сэм, ты слышишь? Ничего не получится.

В трубке послышался смех:

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Джо, но я надеюсь вскоре увидеть тебя. Очень скоро.

– Нет, Сэм, забудь об этом.

– Как угодно, любимая. Но прежде чем оборвать со мной связь навсегда, у тебя, случайно, нет телефона моей матери? Я сейчас в Гемпшире.

– Я не собираюсь звонить тебе, Сэм.

– Может, и нет. – Он опять засмеялся. – Но Ник позвонит. Позаботься о том, чтобы телефон был у тебя под рукой, умница моя. Кому-то понадобится срочно связаться со мной. – Никогда не знаешь… – он опять рассмеялся. – Твоя жизнь может зависеть от этого.

Связь оборвалась.

Джо уставилась на трубку, не веря сказанному, потом бросила ее. Через несколько минут она взяла карандаш и нацарапала в записной книжке телефон Дороти Франклин.

Тим, ничуть не удивленный, посмотрел на Ника.

– Я думал, что ты появишься на днях, – сказал он.

– Нам есть, в чем разобраться, не так ли? – Ник проследовал за ним в студию.

– Нам нечего разбираться, – выкрикнул Тим. – Она не твоя собственность, черт возьми.

– Я собираюсь жениться на ней.

Тим был потрясен. Его рот открылся, как будто он почувствовал боль утраты. С усилием он собрался.

– Тогда поздравляю. Надеюсь, вы оба будете счастливы. – Он отвернулся. – Твой брат знает? – Он смотрел на высокий потолок в студии.

– Еще нет. – Ник, скрестив руки, стоял в дверях. – И Джо пока тоже не знает. С этого момента держись от нее подальше, Тим. Я тебя предупреждаю один раз.

– Нет необходимости. – Тим не смотрел на него. – Джо никогда ничего не чувствовала по отношению ко мне. Мы были частью сна, вот и все, и моя часть закончилась, если вообще когда-либо существовала. Подойди сюда. – Он медленно подвинулся, будто все его тело болело от усталости.

Ник не заметил мольберта в углу. Он наблюдал за тем, как Тим стянул покрывало и слегка повернул мольберт к свету.

– Мой свадебный подарок, если тебе нравится, – тихо сказал Тим. – Я вставлю его в рамку. Я его теперь не использую.

Ник уставился на картину. Его сердце учащенно забилось. Это была Матильда де Броз. Не Джо. Не осталось и следа от Джо в этих огромных веселых глазах, излучающих любовь, в прямом чуть длинном носе, волевом подбородке, его сила была подчеркнута красивым головным убором. Он пробежал глазами по картине, остановив взгляд на ее руках, затем на тяжелых складках алой мантии и бледно-зеленого платья. Он узнал бы ее везде, женщину, чей образ преследовал его, мучил его в течение восьмисот лет, женщину, в которую безнадежно влюбился принц, женщину, к которой его страсть и желание возросли в тысячу раз.

Он резко отвернулся, чувствуя желчь во рту.

– Значит, так она выглядела для де Клэра, – выдохнул он. – Она никогда не была такой для меня. Она только глумилась надо мной!

Ничего больше не сказав, он пошел к выходу.

– Куда ты идешь? – Неожиданно резко сказал Тим.

Ник остановился и медленно произнес:

– А ты как думаешь, куда я собрался? – Взгляд его был суров.

Нащупав дверь, он вышел на лестницу, оставив Тима наедине с портретом.

– Не причини ей вреда, Ник, – спокойно сказал Тим, услышав, как захлопнулась уличная дверь. – Умоляю, не причини ей боли.

37

Джо оттолкнула пишущую машинку и встала. Она чувствовала себя слишком усталой, чтобы продолжать работать, а также слишком усталой, чтобы что-нибудь съесть. Сэм очень расстроил ее, и она была злой и возбужденной. Ее мысли вновь и вновь возвращались к Нику. Желание увидеть его не давало ей покоя. Так постоянно напоминает о себе незаживающая рана.