Нелюбимая жена ректора академии - Юлия Марлин

удобно развалившись на мягком диванчике, рисовали в альбоме.

– Что мои дети?

– У них первый резерв, - леди закусила губу, будто от зависти. – Фантастика. Учитывая, что мать всего лишь слабая магичка.

Ее неприветливый морозный взгляд полыхнул. Я напряглась. Она что-то знает о детях и их настоящем отце? И тут же отмела эту мысль. Исключено. Девица глупа как пробка. И даже этого не скрывает.

Минутку.

У меня по спине пополз мороз. Стало нечем дышать. Я вдруг поняла ее отвратительные намёки. Леди намекает я украла детей у родной матери и выдаю за своих?

Мелия сверлила меня испытующим прищуром, не думая опровергать чудовищные выводы.

В себя вернул тихий стон с одной из больничных коек.

Сердце вздрогнуло.

Энтони пошевелился, сделал хриплый вдох и открыл мутные после комы глаза.

– Где я?

Мелия подскочила, уронив бинты на пол.

– Смотрите. Очнулся.

Я закатила глаза. Дура – дурой, иначе не назовешь.

– Энтони, - тут же подбежала к бледному парню, присела на край, вскрывая магические точки. – Все хорошо, ты в лазарете. Не шевелись. Я поставила систему.

Студент поморщился:

– Пить.

– Мелия, - рявкнула я.

Через минуту нам поднесли стакан с водой. Я напоила студента, дождалась, пока он свыкнется с новым для себя беспомощным состоянием и прошептала:

– Вчера во время практики тебя «осушили».

Он с непониманием покачал головой:

– Что, простите?

– Кто-то выкачал из тебя всю магию, до дна. Ты помнишь, что произошло на тренировочном полигоне?

Энтони нахмурил лоб.

В меня вторглись его боль, отчаяние, дикий ужас. Признаться, я и сама чувствовала нечто похожее.

– Помню. Магистр Блум вёл тренировку, мы отрабатывали стихийные заклинания, - запинаясь, произнес спустя долгую паузу. – Всё шло хорошо. Я выплетал стандартную формулу воды. Друг под боком пошутил, Ники рассмеялась, а потом я вдруг понял, что земля начала уходить из-под ног. Меня ослепило.

– Это был портал, - объяснила вполголоса.

Энтони покачал головой.

– Не помнишь?

– Смутно. Что-то затянуло меня в воронку. Очень сильное, могущественное. Я не мог сопротивляться чужой магии. А потом всё закончилось. Как будто кто-то выключил свет.

– Это всё?

Энтони неопределенно повел плечом, нахмурился.

– Было кое-что еще, профессор. Я помню глаза. Черные, без белков. Они смотрели на меня из сияющей воронки портала.

Я содрогнулась.

– Ты уверен?

Он кивнул.

– Мелия, - прошептала чуть слышно, - срочно зови всех в лазарет.

Девица скривилась:

– Почему я?

– Быстро!

Она с недовольным фырканьем вздернула подбородок и ушла. Я ободряюще сжала плечо студента и велела ему лежать. Ноги под пышной темно-синей клетчатой юбкой не слушались, колени ослабли.

Кое-как выпрямившись, сжала пальцами виски.

Близнецы, тотчас бросив рисование, подбежали ко мне. Я крепко их обняла, а сама словно во сне повторяла одно и то же: «черные глаза без белков, черные глаза без белков». В это невозможно поверить, невозможно принять, но это правда. В Академию проник верховный демон.

– Это не верховный демон, уверяю. Я не ощущаю проклятой магии, хотя при непосредственном контакте с этими существами, на объекте воздействия обязательно сохраняются эфемерные отголоски, - произнес магистр Кронос, внимательно «разложив» ауру студента, после моего краткого пересказа. – Но на студентах их нет.

В лазарете собралась добрая половина преподавателей во главе с мрачным ректором.

На него я вообще старалась не оглядываться. Что-то слишком часто мы пересекаемся за эти два дня. Не успеем расстаться, обстоятельства вновь сталкивают меня и Коннора. И муж обязательно тут же сосредотачивает внимание на близнецах.

– Если это не демон, тогда кто? – В полной тишине поинтересовался магистр Блум.

– Низшая голодная сущность, вероятно.

– Низшие сущности не способны к осушению резерва, проректор, - ледяной низкий голос дракона вынудил всех нас напрячься. – В академии произошло из ряда вон выходящее событие. Боюсь, я вынужден доложить об этом императору и запросить отряд элитных боевых магов в качестве круглосуточной охраны.

– Накануне визита представителей соседней академии? Богиня, - Доус побледнел.

Острый, как заточенная сталь, взгляд Коннора упал на проректора.

Тот продолжил:

– Если мы не остановим злоумышленника, репутация учебного заведения будет уничтожена. Нас больше не пригласят ни на одно светское мероприятие, и все что нам останется – это удел лавочников или, если очень повезет, гувернёров и гувернанток.

Фамильяр на его плече в облике черного ворона нахохлился и недовольно закаркал.

– Прекратите паниковать раньше времени, - буркнул магистр Лоуренс. – Господин ректор дело говорит. Сами мы вряд ли проведем необходимые следственные действия. У нас занятия, встречи, конференции, подготовка к Зимнему балу. Пусть расследованием займутся профессионалы.

– Ну, не знаю, не знаю, - Доус поморщился. – Как только пресса пронюхает о преступлениях, нам конец.

– Не драматизируйте, - рыкнул дракон, успевая жечь мою спину между лопаток пристальным взглядом, - я не допущу утечки информации.

Пока лорды спорили, я меняла в капельнице бутыли с раствором. Закончив с Энтони, отошла к бледной Летиции. Девушка по-прежнему была без сознания.

Блум обошел мертвенно-белую Дихольм и коснулся моего плеча.

– Всё хорошо? Ты нервничаешь.

– Мы все на нервах, магистр, - откликнулась я.

Фиктивный отец близнецов нахмурился.

– Ты нервничаешь не из-за нападений. К тому же боишься. – И вдруг покосился на дракона. – Кого-то, кто сейчас находится в лазарете.

– Я боюсь только одного, неизвестного осушителя.

– Алис, - мужской голос упал до шепота. – Хватит выстраивать между нами бетонную стену. Можешь мне доверять. Клянусь, я не дам тебя и наших детей в обиду.

Я шумно выдохнула, намереваясь попросить его отойти и не мешать работать с капельницей, как вдруг в звенящей тишине прорычали:

– Не хотите и с нами поделиться, магистр, о чем вы там шепчетесь?

Коннор. Грозный. Взбешенный. Почти на грани оборота.

Первый резерв затуманил лазарет дымным сумраком, и с каждой минутой дышалось всё тяжелей.

Блум обернулся.

– Это личное, господин ректор.

– В Академии бардак, - от драконьего рева дрогнули оконные стекла в морозных узорах. – Все ваши личные дела с этого часа переходят в разряд публичных. Осушитель скрывается где-то здесь. Демон он, человек, да хоть тролль, он смертельно опасен. Я запрещаю вам, вас это тоже касается, - рявкнул в лица преподавателей, - ходить по коридорам поодиночке, уединяться в укромных местах и решать личные проблемы в рабочее время, - о, это Торнорт адресовал мне и Блуму. – Всем понятно?