Развод. Не прощу за "походную жену" - Екатерина Гераскина

— Леди! — холодный властный голос оборвал девчонку на полуслове.

Я резко обернулась.

Глава 16

Я выпрямилась, будто меня ударили по спине.

Передо мной стоял генерал. Тот самый, Нормийский.

В возрасте, коротко стриженный, седеющий. Взгляд проницательный, суровый. Лицо — словно высеченное из камня. Чёрная строгая форма, ни лишней детали. Лишь нашивки и погоны говорили о высоком чине и стать, конечно.

Типичный военный, для которого приказ всегда важнее чувств.

— Так это вы прибыли на телеге вместе с провизией, — сказал он, не отводя глаз.

— Да, — ответила я.

— Я так понимаю, раз вы интересуетесь Алексом Самергрином, то вы его мать.

— Да.

Генерал перевёл взгляд на девчонку.

— Мия, тебе заняться нечем. Слишком много треплешь языком. Вечером жди с проверкой.

Та пискнула, вытянулась стрункой, опустила глаза. И ретировалась, боком-боком, даже не смея поворачиваться к генералу спиной.

Мы остались вдвоём в коридоре.

— Леди Дрэдмор, — он произнёс мою фамилию чётко. — пройдёмте со мной в кабинет.

Он развернулся, указывая рукой направление. Я подчинилась.

Отметила про себя, что тот был в курсе настоящей личности Алекса. И сразу понял, кто я.

Мы вышли на улицу. Я внимательно рассматривала деревню. Раньше здесь наверняка кипела жизнь: жили семьи, дети бегали по дворам. Теперь это военный аванпост. Каменные дома, двухэтажные и одноэтажные. Простые, ничем не выделяющиеся и ни одного гражданского лица. Только воины, оружейники, целительницы.

Генералу отдавали честь. Его приветствовали. Он держал руки за спиной, шагал размеренно, а я шла следом.

Мы дошли до самого лучшего здания в деревне. У каменного крыльца стоял караул. Совсем молодой парень. Ровесник моего сына.

Любое напоминание о моем сыне отдавало болью.

Я держалась из последних сил.

Всю дорогу до форта, эти четыре дня в пути — я словно выпадала из реальности. Ела, потому что надо. Пила, потому что надо. Спала, потому что тело само падало. Я двигалась только ради одной цели. Проститься с сыном.

Внутри всё было мёртвое. Моя душа лежала в руинах.

Живым оставался только дар — он бился в груди, как пламя, напоминая, что я должна. Должна жить.

Мы вошли в узкий коридор. Миновали его. Прошли в небольшую комнату, где стоял стол и сидел светловолосый мужчина в форме. Он занимался бумагами.  Тот хотел что-то сказать и встал, но генерал махнул рукой, отрывисто приказал:

— Генри, принеси нам два чая. Леди… Дрэдмор может пригодиться.

Я обратила внимание: он сразу дал понять своему человеку, кто я. В его словах была цель. Или это я уже сама видела подвох в каждом жесте, в каждом взгляде. Чай, видимо, мне подадут успокоительный.

— Проходите, леди, — сказал генерал, пока тот самый Генри внимательно следил за мной.

Я прошла, села на стул. Генерал расположился напротив. Мы молчали. Его глаза буравили меня. Взгляд был холодным, оценивающим.

Чай принесли. Генри оставил его на столе и исчез. Я не притронулась.

— Леди, — генерал заговорил первым, — пару дней назад здесь был ваш супруг. Мы имели разговор. Я не могу сказать вам ничего нового, чего он бы не передал сам.

— Мы не встречались с мужем, — сказала я, голос едва дрогнул. — По всей видимости, мы разминулись. Он, наверное, уже в пути домой. В наше поместье. Когда я получила известие о гибели, Арагон уже отбыл сюда.

Генерал смотрел с лёгким прищуром.

— Понятно. Тогда мне жаль, — выдохнул он.

— Я хочу проститься с телом сына, — произнесла я, каждое слово рвалось из сердца.

— К сожалению… ваш сын был сожжён драконьим пламенем.

Удар. Очередной. Нож в сердце.

— В таком случае… — я сглотнула, не чувствуя собственных губ, — передайте мне урну с прахом. Или её забрал мой супруг?

— Нет. Драконье пламя подразумевает полное уничтожение, — ответил он, и его голос прозвучал как приговор. — В наших военных традициях развеивать прах над местом гибели.

Очередной удар. Ещё глубже.

Я не могу даже проститься с собственным сыном.

Я было потянулась к чашке чая, но остановилась на полпути. Убрала руку, положила её на колено, вцепилась в ткань черных замшевых брюк.