Гончарное дело попаданки или Кирпич на вашу голову - Дара Хаард

хотелось сильно, казалось, что живот к ребрам прилип. А потом я замерла, потому что опять почувствовала тепло в груди, которое разрасталось в разные стороны, захватывая в себя все землю, деревца, траву, карету, я чувствовала даже спящую Имару и храпевшего за каретой Ратье.

Это было так неожиданно и в то же время приятно, словно со мной поздоровался кто-то родной, за которым давно скучала. У меня от чувств даже слёзы на глазах выступили. Неужели это и есть магия? Такая магия мне нравилась. Я улыбнулась.

— Госпожа! Что? Опять больно?

— Нет, — я постаралась унять разошедшееся тепло, и оно тут же собралось в комочек в груди, согревая и успокаивая. — Всё хорошо.

Наевшись до отвала каши с маслом и мёдом, я не стала тревожить Имару в карете. Послала кучера спать, и сама решила посторожить.

Тем более что выспалась, и тянуло вновь поиграться силой. Когда читаешь о магии, мало что понимаешь, это нужно чувствовать.

К утру я поняла принцип того, как действует тепло, оно откликается на моё желание. А ещё ко мне теперь не подкрасться, моя сила — это земля, и если тепло растянуть на несколько метров вокруг, то я всех почувствую.

В магию земли также входит умение повелевать камнем, глиной, металлами, я могу на них воздействовать, да это же такие перспективы, что дух захватывало! Магия дала мне понимание, что нужно делать и как, чтобы достичь желаемого результата.

А может, не зря меня всегда к земле тянуло? Я свою фамилию Землякова вполне оправдала, всю жизнь в деревне прожила, а дед мой гончаром был. Помню, как я малявкой просила у него кусочек глины и пыталась что-то лепить… Вот и не верь потом в предназначение…

Утром мы погрузились в карету и поехали в деревушку, которая стояла на моей земле. Да, мы уже ехали по моей земле.

— Сразу видно, что хозяин, то есть хозяйка жива, — сказал Ратье, — вон как всё пышет жизнью.

Деревушки мы достигли спустя пару часов. Сначала были небольшие поля, потом показались первые домишки. Интересно, что все они были из кирпича. Я так привыкла за эти дни к каменным и деревянным домам, что кирпичные стены меня удивили.

Правда, были они не в лучшем состоянии. Кое-где не хватало кирпичей, даже стояли дома, где полстены не хватало. Заложенные всевозможными камнями дыры казались неприятными ранами на ровных красных стенах.

В общем, деревушка мне понравилась. Чистые дороги, аккуратные огородики, даже клумбы возле крылечек. Люди тут были вполне упитанные, смотрели, правда, с подозрением и недовольством, но думаю, это потому, что неспокойное время.

Остановились мы на небольшой площади перед таверной. Пусть она была не такой большой, как придорожные, но вполне узнаваема, тем более наверху была приколочена вывеска «Вкусно У Михи».

Вот там мы и остановились. Я хотела разведать обстановку, прикупить продуктов, а потом ехать дальше в поместье. Меня, если честно, потряхивало. Наверно, от переизбытка тепла в груди распирало и хотелось что-то делать.

Немного нервничала из-за будущей встречи с племянниками. Как они меня встретят, я не знала. Я даже не знала, как они относились к Альрине. Судя по всему, девушка видела их всего пару раз, и это было давно.

А ещё было страшно найти вместо поместья развалины. Конечно, я соберусь и всё восстановлю, тем более магу земли это можно сделать без команды строителей, но всё равно волнительно, что меня ждало.

В таверне было всего семь столов, три из которых были заняты мужчинами. Они пили и о чем-то громко беседовали. За барной стойкой стоял громадный мужик со скучающим взглядом. Правда, когда мы вошли, он приободрился.

— К нам давно уже никто не приезжает, — сказал он, когда мы поздоровались, — вы как, навсегда останетесь или временную работу ищете? Я тут всё знаю, за пару медяшек расскажу. Меня Миха зовут.

Ратье хотел что-то сказать, но я слегка толкнула его в сторону и покачала головой. Я сейчас похожа на торговку, вот пусть и думают, что торговка, больше расскажут.

Странно, что вполне нормальная деревенька не платила за землю налоги Альрине. Меня это настораживало. В документах чёрным по белому было написано, что последние налоги принимала ещё мать Альрины и были они ежегодные.

— Да, ищем себе место, у вас, смотрю, земли процветают.

— Не жалуемся, — хмыкнул хозяин, с интересом рассматривая меня и ссутулившуюся позади Имару. — Новым жителям всегда рады, работы тут много.

— Чем промышляете? – спросила я.

— Ну тебе, красавица, сразу замуж можно, зачем работать, а для твоих родственников найдётся чем заняться. Наши глинные котлованы на всё герцогство известны. Всю посуду в герцогстве из нашей глины делают.

— Понятно, — хмыкнула я, — а хозяин как, не злой, не притесняет?

Мужик сразу как-то изменился, напрягся.

— А чего тебе хозяин? Он у нас женат, на девок не смотрит.

О как! Интересно, я, оказывается, жената на ком-то.

Имара скептично рассматривала хозяина таверны, Ратье с кучером притихли, наблюдая за разговором.

— А дома у вас свободные есть? – задала я нейтральный вопрос.

— Как не быть, есть, только отремонтировать и живи, раз в год мзду за землю только плати.

Я не стала больше выспрашивать новости. Миха напрягся и смотрел уже не так спокойно, уж не знаю, что его насторожило.

— Ты мне еду собери, мы пока по округе покатаемся, может тут ещё деревни есть.

— Мирка, — рявкнул хозяин таверны, — собери гостям еды в дорогу.

Я перечислила, что хочу взять, заплатила мужчине и, дождавшись, когда он вынесет корзинку, пошла на выход со своими провожатыми. Почему-то мне тут не нравилось. Вроде всё чисто, но что-то меня тревожило.

Миха вышел за нами следом.

— В дне пути будет деревня Чивьи, они у нас глину покупают, может вам там понравится. А лошадям не желаете овса прикупить? У нас хороший.

— Несите мешок, — согласилась я.

— Тревор! — рявкнул Миха в сторону конюшни. — Сучий потрох, Тревор!

Из конюшни вышел мальчишка лет двенадцати, вихрастый, глазастый, взглядом, как огрел, злым, непримиримым, словно удар под дых. Сердце зашлось от стука, в горле всё сжалось от боли и желания заплакать.

— Вот пригрел сироту, а он, тварь такая, лишний раз не переломится что-то сделать, — сказал Миха и, когда мальчик подошёл ближе, что есть силы пнул того в живот. — Иди мешок корма неси, не допросишься