Последняя Цивилизация - Анастасия Рябова

– без моей помощи Макс совсем выматывался, теперь все заботы висели на нем. Да и кто сейчас выглядит лучше. Ох, нам жизненно важно стребовать лекарства.

Нет, отряд, конечно, понимал необходимость, но и таскаться в разведку не горели желанием, поэтому каждый раз у нас буквально велась война со старейшинами и главой развед-отряда. Первые требовали своевременного оказания медицинской помощи, мы требовали лекарств, а последние разводили руками, мол не время, мы только вернулись и тому подобное. Корче зажаты мы были как между молотом и наковальней.

Раньше хоть в Олекме имелся врач, но он умер этой зимой, прежде чем успел подготовить своего приемника, и теперь нам приходилось разрываться между поселениями. Да Максу придется готовить двух учеников, чтобы хоть как-то пережить холода.

– Хорошо и так как тебе не нужна моя помощь, пойду навещу Катю.

– Не думаю, что это хорошая идея, – лицо Макса стало непроницаемым, и он снова вернулся прежнему занятию.

– Почему? – у меня засосало под ложечкой.

– Она не хочет никого видеть. После случившегося, Катя замкнулась, – грустно сообщил мне братик. По его тону было понятно, что ему искренне жаль девушку.

– Тем более я должна к ней зайти, мы же подруги, – я решительно покачала головой, отгоняя плохие мысли.

Я подмигнула брату и пошла наверх, чтобы как следует поесть.

Да, вкусная еда, приготовленная с любовью, творит чудеса. Когда я ополовинила поднос с пирожками, моя жизнь определённо стала казаться чуточку лучше. Я быстро добежала до бани сполоснулась прохладной водой, переоделась в сарафан и теперь снова была готова к подвигам.

Добежав, до крепкого нового сруба дома, который совсем недавно собрали на окраине, я постучалась в дверь. Меня встретила седая старушка с добрым морщинистым лицом, Марина Александровна.

– Здравствуйте! А я к Кате? – я улыбнулась.

– Да проходи Роза. Может тебя она послушает, – посетовала старушка и неодобрительно помотала головой.

Катя полулежала на кровати и вязала носок. Под глазами залегли тени, волосы сальными прядями спадали на ее лице. Прямо сказать выглядела она ужасно.

– Катюша, привет! Смотрю, ты идешь на поправку! – как можно ласковее и радостнее поздоровалась с подругой, но она лишь зло посмотрела на меня.

– Зачем вы меня спасли? – прошипела Катя. – Я теперь обуза для всего поселения. Я ужасна.

Ну, смотря, правде в глаза так оно и было. Жестоко? Да. Но и мир не лучше. Однако она моя подруга и ей останется, несмотря на увечья. И ей придется научиться жить со своими проблемами, а мне лишь остается ее поддерживать.

Катя смотрела на меня и сжимала кулаки, вязание было в один момент отброшено.

– Нет. Что ты такое говоришь?! – я улыбнулась и дотронулась до ее руки, стараясь приободрить, но она с отвращением сбросила мою ладонь. Понятно, я теперь враг номер один. – Ты предпочитаешь гнить в земле, нежели радоваться жизни? – я решила сменить тактику. -- Хватит жалеть себя. Живи, радуйся жизни, наслаждайся каждым мгновеньем. Благодари судьбу за каждый прожитый день!

– Ты так складно говоришь. Посмотри на меня и скажи как? Я безногий урод! Я никому не нужна, – по ее чудесному личику катились слезы.

– Ты дура! – я не выдержала и ударила ее по лицу. – Прекрати! Чтобы я этого больше никогда не слышала! Ты нужна мне, Николя. И протез, думаю, мы тебе найдем, сделаем, в конце концов! И ты будешь ходить! Это не конец света. Люди жили и не с такими увечьями. А ты жалкая слабачка раскисла! Что даже не поборешься за свое счастье? – я смотрела на Катю: щека от удара покраснела, из глаз катились слезы. Теперь понятно о чем говорил Макс. Она винила нас в том, что осталась без ноги. Считала, что смерть лучше такой жизни.

– Чтобы я этого больше не слышала! Выкинь всю эту дурь из головы, я тебя люблю и Николя, ты нужна нам. И вообще кто починит нам холодильник? Я лично не хочу просить дядю Митю. Ты же знаешь, ему дай волю, так он и из палки сделает атомную бомбу. Помнишь, как он отремонтировал плитку и чуть дом не спалил? Хорошо хоть теть Рима во время дым унюхала…

– Да пошла ты! – проорала Катя. – Это не у тебя нет ноги, это не твои руки покрыты шрамами.

– Зато я их зашивала, – тихо ответила я.

Я не знала, что еще сказать. Катя лежала, уткнувшись в подушку, и плакала. Я похлопала ее по спине. Злиться на нее я не имела права, по одной простой причине, я не знала, как сама бы вела себя в подобной ситуации.

– Поправляйся, я еще зайду, – подруга ничего не ответила, лишь дернула плечом, так что мне оставалось лишь уйти.

Марина Александровна стояла под дверью:

– Хорошо, что ты ей это сказала. А то я ведь ей чужая меня она слушать не будет, – старушка приобняла меня за плечи и повела в кухню.

– Не уверена, что Катя меня послушает, – я пожала плечами. Не такой встречи я ожидала, и что делать, увы, не знала. Разве что пройдет время и Катя успокоится. – Вы уж присматривайте за ней.

– Конечно доченька, – старушка ласково погладила меня по плечу.

– А Николя как?

– Темнее ночи. Грустит из-за Катеньки. Ведь она с ним не разговаривает, даже не смотрит на него, – старушка всхлипнула.

– Говорят, любовь творит чудеса. Думаю, у них все наладится, – не знаю, кого я хотела приободрить больше, себя или Марину Александровну. Однако после этих слов мне и самой легче стало.

Старушка кивнула в ответ.

– Душа у меня не на месте из-за них. Как-никак внучок он мой, переживаю за них. Да девчонку понять можно, в нашем-то мире и калека, – она покачала головой, утерла платочком слезинку и посмотрела на меня. – Ну, иди, иди деточка ты же торопишься.

– Да, у нас собрание. Чистого воздуха вам.

– Легких сражений, – старушка еще раз утерла платочком слезинки, катившиеся по морщинистым щекам.

Впервые сказанное мной прощание развед-отряда оказалось таким проникновенным, так что даже глаза защипало.

Чистого воздуха желали всем и всегда, так как по-первости после апокалипсиса выпадали радиоактивные осадки, бывало даже сидели в бункерах... По крайней мере, так нам рассказывали с тех пор и желали все друг другу чистого