Без меня меня женили (СИ) - Яблочкова Наталья

— Вы обещали рассказать о детстве и о еде.

— Я, обещал? — удивление проскользнуло в спокойном тоне мужчины. — Вам совсем ни к чему знать, откуда еда берётся.

— А про детство к чему, да? — кинула лукавый взгляд на него из-под ресниц, ожидая реакции на свой вопрос.

— Моё детство было очень скучным, Госпожа, — ответил ровно, как и всегда, не порадовав меня неожиданной реакцией, которую ожидала увидеть. — Мать я свою не помню. Отец, братья, сёстры. Я был слишком другим по сравнению с семьёй. Меня сторонились. Пока я учился контролировать проснувшуюся Тьму, со мной общался только отец. И много времени рядом не проводил, для него это было опасно. Потом учёба у двух Высших демонов из другого мира, тогда отец совсем перестал появляться. Обеспечив мне учителей, предпочёл держаться в стороне, чтобы не испортить материал светлым воспитанием, как он выразился. Как только я научился всему тому, что должен был знать как Повелитель мёртвых, переехал сюда, в Царство мёртвых. Как видите, моя биография не изобилует событиями, как и детство.

— А у меня вообще биографии нет, — фыркнула в ответ. — По крайней мере я её не помню. Вам повезло с ней больше.

— Не уверен, что это так, — помолчав, выдал мужчина. — Вот и ваша беседка, Госпожа.

— Только не говорите, что уходите, — так и тянуло схватить за руку и удержать, но я справилась с этим желанием. — Вы ещё не ответили на все мои вопросы. Не хотите помочь мне птиц покормить?

— Хорошо, помогу, — снова ответил не сразу, явно прежде думал отказаться или нет.

Подготовленную служанками корзину с зерном подхватил супруг и мы отправились на обход кормушек. Жалко здесь белок нет, вот на кого без улыбки не посмотришь, такие забавные зверьки. Им бы тоже кормушки по вкусу пришлись бы.

— И всё-таки, — ну мучило меня любопытство, мучило. — Откуда еда и одежда? Ведь мёртвым они не нужны. А вам, кстати, еда нужна?

— Вы точно уверены, что хотите знать это? — спросил спокойно, но что-то такое предупреждающее было в тоне, что на секунду меня пробрало холодом.

— Если мне здесь жить и жить, то как-то придётся свыкаться со всем, — ответила вздохнув, зачерпнула ладошками горсть пшеницы в корзине, потянулась наверх и ссыпала его в кормушку. — Не будете же вы всё время держать меня в неведении. Я буду чувствовать, что от меня что-то скрывают и стану обижаться. Оно вам нужно? Я это уже сейчас чувствую, и ощущаю себя не комфортно… Вы со мной как с ребёнком обращаетесь. Неприятно.

— Это может спровоцировать отрицательные эмоции, — всё ещё упирался мужчина.

— Теперь я буду думать, что вы делаете что-то совсем страшное, чтобы меня накормить, — хитрость наше всё, не получается напрямую, попробую кривым путём информации добиться.

— Хорошо. Вы знаете что такое жертвоприношения богам? — задал он наводящий вопрос.

— Да, знаю. Только они разные бывают. Вам же людей в жертву не приносят, нет? — сделав несколько шагов по тропинке, остановилась, оглянувшись на мужчину.

— Нет, не приносят, — ответ прозвучал спокойно. — Но дары в храм приносят, и сжигают. А ещё приносят дары мёртвым, к захоронениям…

— Те, которые сжигают, идут вам, так? Вы этим питаетесь? — попыталась проявить догадливость и кажется попала в точку, возражать не стал. — А то, что приносят мёртвым на кладбище… — содрогнулась, поняв, откуда берётся еда. — А одежда?

— Даже не знаю что лучше. Промолчать или сказать правду, — он всё ещё колебался с ответом на этот вопрос.

— И я буду мучиться глупыми и кошмарными догадками, — содрогнулась, представив как Дронд обдирает какой-нибудь труп, чтобы меня одеждой обеспечить.

— Мёртвых принято захоранивать вместе с набором одежды, еды, оружия… Всё то, что по мнению живых может пригодиться в Царстве Мёртвых, — раскололся наконец-то.

А я пожалела, что полюбопытствовала. Вот честно стало не по себе, стоило только представить, что питаюсь тем, что забирают с кладбища и хожу в том, что забирают из захоронений. И как процесс происходит?

— А как это оказывается здесь? — последний вопрос по этой теме на сегодня, а после очень долго придётся свыкаться с полученной информацией.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Всё то, что захоранивается вместе с умершими, сразу же попадает в хранилище на входе в царство мёртвых. Весь этот скарб им в действительности здесь не нужен. А таскаться с ним в обнимку по просторам Царства, не самый удобный вариант. Вот и оставляют всё на входе, сами. Вся та еда, которая оставлена родственниками у захоронений, переносится тем, кому адресована. Но история та же. Мёртвым она не нужна. И тоже складируется в помещения, где может храниться тысячелетиями и не портиться. И родственникам радость — приношение принято — и умершим отсутствие проблем. Вы не представляете, что здесь было, когда я только заступил на должность, — мне кажется или я слышу нотки гордости в голосе супруга?

— Отлично придумано, — похвалила не покривив душой. — Вы навели порядок в хаосе. И вы правы, даже не представляю, что делали мёртвые с валяющейся везде едой и одеждой.

Но всё равно не приятно сознавать, что всё то, что я ношу и ем, принадлежит умершим уже людям. Передёрнула плечами и вздохнула, но прогулку продолжила. Мы обошли ещё не все кормушки, работы куча предстоит. А, подумав ещё немного, спросила:

— А чему вы учились у Высших демонов? — перевела тему разговора, так перевела, мужчина споткнулся на ровном месте и остановился, чуть не уронив корзину.

— Вам правда интересно? — спросил с толикой недоумения.

— Ну должна же я знать хоть что-то о том, за кого замуж вышла, — остановился он очень вовремя, как раз возле нужного дерева. Взяла очередную горсть и ссыпала в кормушку. — Да, мне интересно всё, что с вами связано. Вот вы говорили, что не помните мать. Что с ней случилось?

— Думаю, это не имеет уже значения, — ровно ответил мужчина, первым продолжив путь по тропке.

— Я не зря спрашиваю, Дронд, — обратилась к мужу по имени. — Подумайте о том, что у светлого Бога, вашего отца, как-то появился сын повелевающий Тьмой. Ваша мать должна была обладать подобной же возможностью. А если Свет и Тьма не совместимы, как вы утверждаете, ваше рождение было бы невозможно. Разве нет? Значит, ваши мать и отец как-то смогли быть вместе, раз родились вы.

— К чему вы ведёте? — спросил тихо-тихо и с подозрением.

— К тому, что есть способ, при котором мы с вами сможем быть вместе, — сглотнула, увидев, как мужчина снова резко остановился и развернулся ко мне лицом.

Осторожно отставил корзину в сторону, подошёл поближе ко мне, приподнял пальцами мой подбородок вверх и спросил, снова тихо-тихо:

— Зачем вам это?

— Сама не знаю… — ответила максимально честно. — Но ведь это ненормально, когда супруги остаются друг для друга совсем чужими и непонятными…

— А о том, что брак может быть фиктивным вы не подумали? — и снова этот холодный тон, но мой подбородок из захвата муж пока явно не собирается выпускать.

— И это в вашем понимании счастье? Для чего тогда вы женились? Зачем вам фикция? — не осталась в долгу, засыпав оппонента вопросами.

— Счастье… Для Повелителя мёртвых? — он выпустил мой подбородок и рассмеялся, страшным, холодным смехом. — Что вы знаете о том, какой ужас испытывают женщины даже в публичном доме, стоит мне там появиться? Демоницы из других миров не способны не испытывать страх перед изначальной Тьмой. А что уж говорить об обычных живых… Ни одна светлая Богиня не согласится составить мне пару…

— А как тогда согласилась я? — не удержалась, прервала прочувствованную речь супруга.

— А я вас и не спрашивал… Ответ и так был известен — нет. И вы не светлая Богиня. Вы — шур, — обронил ровно и сделал несколько шагов назад. — В здравом уме ни одна шур не подошла бы на расстояние выстрела к Тьме.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вы хотите сказать, что в тот момент я сошла с ума? — нахмурилась, пытаясь разобраться в том, что он вывалил на меня.

— Это я с ума сошёл, сделав непоправимую глупость, объединив наши с вами судьбы. Вы на тот момент просто умирали. Вам лучше держаться от меня подальше. Своим дыханием я затушу ваш Свет, а не эту цель я преследовал, когда женился на вас, — и растворился, не став продолжать беседу.