Коктейли и хлороформ (ЛП) - Армстронг Келли

К тому же я пробыла здесь достаточно долго, чтобы глаза привыкли к темноте. Внутрь пробивается немного света. Оставив девчонок позади, я пробираюсь к этому свету и нахожу двойные двери — такие обычно бывают на сеновалах, чтобы затаскивать грузы на чердак.

Я очень осторожно толкаю одну створку; она сдвигается на дюйм и замирает. Заперто? Я маневрирую, пока не удается заглянуть в щель, и толкаю снова. Нет, не заперто. Просто на задвижке.

Снова маневры, в процессе которых я делаю то, что, вероятно, стоило сделать раньше. Следуя примеру Брен, я избавляюсь от лишнего объема — в моем случае стаскиваю с себя нижние юбки.

Не то чтобы я не думала об этом, как только юбки начали мешать. Просто я остро осознаю, что у меня всего два комплекта белья. К тому же какой-то части меня нравится проделывать подобные трюки в полном викторианском облачении. Будут времена, когда у меня не будет возможности снимать слои. Мне нужно уметь работать с тем, что есть.

Но сейчас юбки стали обузой, которую я не могу себе позволить. Долой их; без них я могу принять нужное положение, чтобы просунуть руку в щель и навалиться на дверь.

Я откидываю задвижку, придерживая створку закрытой. Меньше всего мне нужно распахнуть этот «люк для побега»… и обнаружить под собой толпу докеров, пялящихся на меня. Голоса кажутся далекими, но я всё равно осторожна.

Я держу двери прикрытыми и заглядываю в щель. Ни души. Помогает то, что двери выходят на противоположную сторону от комнат, где нас держали. Те, кажется, выходят на дорогу, а эти — на причал, у которого стоит лодка. Там темно и тихо.

Я возвращаюсь за остальными. Мы все без лишнего шума ползем к дверям. Дальше наступает этап «спуска». Я иду первой. Никто не спорит.

Как я и догадывалась, двери предназначены для подъема грузов. А значит, там есть блок, а где блок — там и веревка. Помогает и то, что спускаться не дольше, чем карабкаться на те ящики. Другими словами, прыгать примерно восемь футов. С помощью веревки я спускаюсь пониже, а затем легко спрыгиваю на землю и готовлюсь ловить остальных.

Брен спускается первой. Без лишних просьб она ускользает в сторону, чтобы стоять на часах, пока я помогаю двум другим. Когда все оказываются на земле, я машу им, увлекая вдоль стены здания в затененное место, где мы можем перевести дух.

— Ждите здесь, я разведаю обстановку, — шепчу я.

Я ускользаю. В голове я уже набросала карту окрестностей. Перед нами — причал с небольшой лодкой, за ней вода. Справа — короткий ряд причалов, заканчивающийся темнотой, похожей на заросшие поля. Голоса и шум доносятся слева, где тянутся основные доки. Я направляюсь направо.

Когда я пытаюсь пройти дальше, Мэй взвизгивает, и я оборачиваюсь: Брен шикает на неё. Я указываю в ту сторону, куда иду, пытаясь донести, что проверяю возможный путь отхода, но уверена: Мэй думает, что я дезертирую, бросая их на произвол судьбы. Брен удается её утихомирить.

Далеко я всё равно не иду — в какой-то момент даже Брен может заподозрить неладное. Я подтверждаю, что за следующим причалом действительно есть открытая местность с достаточным количеством темных силуэтов — деревья? здания? — чтобы мы могли использовать их как укрытие.

Затем я возвращаюсь и проверяю другое направление. Я не настолько глупа, чтобы просто бежать сломя голову. Мне нужно знать, с чем мы столкнулись. Стационарные посты? Патрули? Вообще никакой охраны?

Я двигаюсь медленно и благодарю судьбу за свое невзрачное платье, которое сливается с тенями. Это станет проблемой для остальных девчонок — на них куда более типичные, яркие викторианские наряды. Моё же скрывает меня, пока я заглядываю за угол. Там, как и ожидалось, продолжение причалов.

Хотя мужчины явно заняты делом, они все гораздо дальше, что позволяет мне обогнуть угол и дойти до следующего. И вот там я вижу нашего противника. Двое мужчин — они не стоят на месте и не патрулируют, а просто неспокойно прохаживаются вдоль этой стороны здания. Двери наших камер выходят именно сюда, так что стражникам нет нужды заходить далеко. Они и не заходят. Они полагают, что барышни томятся в неволе, принеся себя на алтарь судьбы.

Я спешу обратно к остальным.

— С той стороны здания, у дверей, двое охранников. За тем причалом путь свободен. Нам нужно только…

Цокот копыт по камню. Я выглядываю и вижу ту самую черную карету, на которой мы приехали, герб всё еще прикрыт. Глядя на эту зашторенную эмблему, я наконец-то в полной мере осознаю, что на самом деле происходило в Абернати-холле. Здание использовалось ворами, включая Катриону, для обучения ремеслу и, предположительно, «нетворкинга» — ученики получали заказы от опытных воров за долю, старшие объединялись для сложных дел. Еще в зале устраивались танцы, где молодые женщины танцевали с юными воришками, пока джентльмены наверху выбирали себе спутницу на вечер… с прицелом на долгие отношения, что и завлекало девчонок. Но сегодня? Сегодня всё было иначе.

Сегодня эти джентльмены не искали себе девицу из Старого города, чтобы та грела им постель. Они пришли туда, чтобы заработать… промышляя секс-трафиком.

Богачи из так называемой знати подрабатывают на стороне, продавая девчонок, о которых никто не хватится. Подкинуть сутенерам лишних деньжат и позволить им рассказывать другим, что девчонке просто повезло.

Помните Нэнси, Брен и Мэй? Они нашли себе любовников-джентльменов, которые держат их в прекрасном загородном доме. Вы можете стать следующими.

Мне хочется придушить молодых подонков, которые сотворили это с девчонками, и Феликс в этой очереди первый. И всё же их преступление — это бессердечие вперемешку с отчаянным желанием любой ценой выкарабкаться из выгребной ямы, в которую их забросила жизнь.

У джентльменов нет такого оправдания. У них есть еда на столах и крыша над головой. Это люди с состоянием и привилегиями, и тем не менее они рады подзаработать, продавая девочек-подростков в сексуальное рабство. Почему? Потому что могут. Может, у них долги — игра, наркотики, любовницы — и мир якобы задолжал им способ эти долги оплатить, а способ этот вот: брошенные к их ногам мешки с деньгами в форме девочек.

Я смотрю на эту карету, и внутри меня разгорается пламя. Искра, которую я использую, чтобы засунуть коктейли Молотова этим людям прямо в задницы и сжечь всё это к чертям.

Я знаю, что это капля в море, но, как говорит миссис Уоллес, когда Айла впадает в отчаяние от собственного бессилия: эта капля — как дождь на иссушенную землю, и даже если она оживит лишь крошечный клочок, этого клочка раньше не существовало. Мы делаем что можем, и я получу истинное удовольствие, раздув этот пожар.

Но это потом. Сейчас важны девчонки, которым нужно убраться отсюда сейчас, а не после полицейского расследования, которое их не найдет и уж точно не освободит.

Проблема, конечно, в том, что стоило мне найти путь к отступлению, как прибыли новые потенциальные жертвы. Я хочу помочь и им тоже. Внутри меня живет карманный супергерой, пятилетняя Мэллори, которая повсюду таскала с собой золотое лассо. Похоже, у меня пунктик на почве спасательства. Да что там, у меня полномасштабный комплекс спасателя, который и втянул меня в это дерьмо: сначала я бросилась в переулок спасать женщину в беде, а сегодня вскочила, чтобы не оставить Мэй. Но теперь взрослая часть меня должна отобрать это золотое лассо.

Доставить Брен, Нэнси и Мэй в безопасность. Найти Грея. Рассказать ему, что случилось, пока мы будем со всех ног мчаться к МакКриди в надежде остановить корабль, прежде чем он отчалит с живым грузом.

Брен подкралась ко мне сзади, я оборачиваюсь и шепчу:

— Я пришлю за ними помощь.

Она кивает, подтверждая, что мой план самый разумный.

— Нам нужно только подождать, пока уедет карета, — шепчу я. — Не хочу бежать по причалу, когда она будет разворачиваться.

— Согласна.

Две другие подошли к нам, и Брен объясняет им ситуацию, пока я слежу за тем, как карета проезжает мимо…