Об огне и заблуждениях - Кортни Уимс

Он протягивает мне цветы. — Знаю, знаю. Прости. Арабелла очень хотела поиграть в чаепитие.

Я разочарованно оглядываю его одежду. — Лучше бы ты надел платье.

Он смеется и притягивает меня к себе. Мы мерно покачиваемся в объятиях друг друга, он кладет подбородок мне на макушку. Затем отстраняется, на губах играет мягкая улыбка.

— Я скучал по тебе. — Он накручивает прядь моих волос на палец и заправляет её мне за ухо.

Фирменный жест Коула. Я мечтаю об этом, даже когда мы в разлуке.

— И я скучала, — эхом отзываюсь я. — И… я тут думала…

Он перестает качаться. — Да?

Я тереблю кольцо на цепочке у себя на шее. Кольцо его матери. Его предложение, сделанное неделю назад, еще свежо в памяти.

— А что, если нам уехать в другое место? — шепчу я.

Коул склоняет голову набок. — В каком смысле?

— Что, если мы уедем в Стоуншайр? Могли бы поселиться там, начать новую жизнь. Я бы выучилась какому-нибудь ремеслу. Может, занялась бы стрельбой из лука. Наловчилась бы охотиться или попыталась бы попасть в армию. Это могла бы быть хорошая жизнь. Жизнь получше этой.

Он проводит большим пальцем по моей щеке. — Я бы пошел за тобой куда угодно.

— Тогда давай уедем. Завтра.

Он убирает руку от моего лица. — Я… я не могу бросить семью. А как же твоя мать? Ты не можешь оставить её.

— Она поехала бы с нами.

— А мои сестры — нет?

Слова отчаяния срываются с моих губ: — Ну… у них есть отец. И Вивиан скоро исполнится восемнадцать. Уиллард говорил мне о возможном лекарстве для мамы. Были случаи, когда в Стоуншайре люди исцелялись от немощи и болезней благодаря голубому пламени. Он сказал, что иногда происходят сезонные сдвиги в…

— Уиллард — не самый надежный источник информации. Ты сама это знаешь, — бормочет он.

— Это риск, на который я обязана пойти. И если это явление сезонное, я не могу ждать. Мне нужно идти.

— Кэт, послушай себя. Ты собираешься тащиться через всё королевство с больной матерью ради слуха, который пересказал тебе Уиллард? Тот самый, который хранил зубы своей дохлой козы, надеясь вернуть её к жизни? Он пропойца. Хороший человек… но пропойца.

То, как мягко он смотрит на меня, способно разрушить любую мою защиту. Но я не могу сдаться. Не сейчас.

— Я должна это сделать, должна попытаться. Мы всегда сможем вернуться, — предлагаю я.

— Я — всё, что у них есть. Это их раздавит…

— У них есть отец, — возражаю я.

— Его нет рядом, Кэт. — В его голосе проскальзывает гнев.

Моё собственное разочарование и безнадежность вскипают внутри. — И как нам тогда быть вместе, Коул? Что, если я доберусь туда и не смогу вернуться?

— Тогда не уходи — останься. Останься со мной. — Он сжимает мои ладони в своих. — Мне нужно больше времени. Я придумаю, как нам быть вместе, и мы уедем в любой город, какой захочешь. Куда угодно.

Этот разговор идет совсем не так, как я планировала или надеялась. Желудок завязывается узлом при мысли о путешествии с матерью в одиночку в восточную часть королевства. Не говоря уже о том, как сильно я буду скучать по Коулу. Как сильно я не хочу его покидать.

Но я не могу пожертвовать шансом найти лекарство для матери. Не тогда, когда это может быть моей единственной возможностью помочь ей. И не тогда, когда в прошлый раз, когда я бездействовала, кто-то любимый мною умер.

Я вглядываюсь в его золотистые глаза. — У меня нет времени. Уиллард сказал, что это штука непостоянная, и никто не знает, как долго это продлится.

— Тогда откуда ты знаешь, что оно всё еще будет там, когда ты доберешься до Стоуншайра?

— Не знаю. Но я не могу сидеть здесь, ждать и гадать. Я должна попытаться… пожалуйста, просто пойдем со мной.

Мускул на челюсти Коула дергается, прежде чем он качает головой. — Арабелла и Розетта не поймут. Они слишком маленькие.

— Я была лишь ненамного старше Арабеллы, когда погиб мой брат. А Розетта гораздо старше, чем была тогда я. Они поймут.

— Кэт, ты даже говорить о нем не можешь. Ты даже имя его произнести не в силах. Я не поступлю так с ними.

— Со мной всё в порядке.

— В порядке? Я знаю, ты в отчаянии и хочешь всё исправить. Тебя заставили оказаться в ситуации, которой никогда не должно было случиться. Я не могу обречь их на то же самое.

Я высвобождаю руки из его хватки. Сердце падает; часть меня хочет сдаться и остаться здесь, с ним. Но я не могу позволить этой части победить.

Голос Коула срывается на мольбу: — Не делай этого, прошу. Это несправедливо, Кэт. Ты заманиваешь меня в ловушку.

— В ловушку?

Если кто здесь и был в ловушке, так это я. Если я останусь с ним, то потеряю единственную возможность спасти мать. И, возможно, всю оставшуюся жизнь буду жалеть о том, что не рискнула. Даже если это значит идти в одиночку. Будь мой брат жив, он бы не колебался ни секунды.

Я смотрю в землю и дрожащими руками расстегиваю цепочку. — Раз ты чувствуешь себя таким связанным, я упрощу тебе задачу.

Я вкладываю ожерелье ему в ладонь и отворачиваюсь. Сомнение вкрадывается в душу, преследует меня, точно хищник, готовый к прыжку. Прежде чем Коул успеет переубедить меня, и прежде чем я сама себя остановлю… я бегу.

Сквозь лес, прочь от Коула; деревья сливаются в размытые пятна по бокам.

Он выкрикивает моё имя, и когда я не замедляюсь, за спиной раздается топот — он бросается в погоню. Я подбегаю к опушке, где лес уступает место холмам, уходящим вдаль. Коул хватает меня за предплечье и разворачивает к себе. Выражение муки на его лице заставляет меня захлебнуться чувством вины.

Но так будет лучше. Я должна доставить мать в Стоуншайр, с ним или без него.

— Кэт, пожалуйста, я люблю тебя. Мы можем просто поговорить? Я не это имел в виду…

Я вырываю руку из его хватки. Невысказанный смысл этого жеста причиняет мне не меньше боли, чем ему. Я блокирую все эмоции — это единственный выход. Если кто и способен заставить меня остаться, так это он. И если я задержусь здесь хоть на секунду, он это сделает.

Я избегаю его взгляда. — Не прикасайся ко мне. Больше никогда не заговаривай со мной. Оставь меня в покое.

Не говоря больше ни слова, я мчусь домой. Топот