Как я нашла сына ректора-дракона и свое счастье - Лариса Петровичева

Густав переглянулись. Над головой Эрика поднялся огненный лепесток – дракон еще сдерживал гнев, но было ясно, что это ненадолго.

– Ты безумен, – произнес Ингвар. – Ты лишился рассудка с уходом жены и сейчас это только подтвердилось. Эрик, я очень тебя прошу, подумай.

Эрик весело рассмеялся, словно ему предложили не отказаться от меня, а прогуляться в парке.

– Неужели ты считаешь, что я не думал, когда сделал предложение? Да я думал об этом несколько лет! И принял такое решение, которое не отменит воля всей моей родни.

Часы мелодично пробили пять. Где-то за окном бахнула хлопушка – студенты уже шли по улицам, предвкушая новый год и большой праздник в академии.

– Так что прошу больше не отнимать у меня время, – добавил Эрик уже сурово. – Если хотите лишить меня семейных денег за непокорность – на здоровье. Мне хватит собственного капитала.

Над головой Густава тоже поднялась огненная лента, но дракон, к моему огромному облегчению, ничего не сказал. Ингвар что-то прошипел, они сокрушенно покачали головами, словно всем сердцем сожалели о таком падении, и вымелись за дверь.

Воцарилась тишина. Потом я сказала:

– Ты точно не пожалеешь об этом?

Теперь уже Эрик посмотрел на меня, как на безумную. Потом перевел взгляд на часы.

– Знаешь, что? – произнес он. – Собирайся на бал. Это тебя отвлечет от глупых вопросов.

Глава 19

Новогодний бал всегда проводился в большом зале академии, и, войдя в широко распахнутые двери вместе со своей новой семьей, я привычно замерла от детского восторга, который нахлынул, как только я увидела елку. Высокая пушистая ель до самого потолка была украшена золотыми шарами с гербом академии и окутана невесомым теплым сиянием. Нельзя было смотреть на нее и не любоваться, чувствуя себя ребенком, который входит в комнату и смотрит на сбывшееся чудо.

И это чудо теперь с ним, и никто его не отберет.

Игорь отвел детей в ту часть зала, которая была отведена для детей преподавателей и сотрудников. Там уже собралась целая компания, и девушка в пестром наряде ведьмы устроила для ребят какую-то игру: надо было присаживаться, крутиться, а потом прыгать и получать подарок.

– Вот Бекка обрадуется, – заметила я. – У нее никогда столько подарков не было.

– Теперь будут, – произнес Эрик, проходя вместе со мной к елке. Преподаватели академии смотрели на меня с нескрываемым интересом – особенно на драконье кольцо на моем пальце.

– Поверить не могу, – негромко сказала я. – Мы уже женаты.

– Если хочешь церемонию, можем устроить, – сказал ректор. – Соберем пир на весь мир.

– Не надо, – ответила я. – Мне достаточно того, что уже есть.

Мы остановились под елкой, и Эрик накрыл мою руку своей. Звучала музыка, в отражении шаров были видны веселые студенты, которые кружились по залу в танце. Новый год! Новый год шел к нам, и он будет самым счастливым!

– Ты точно не пожалеешь? – повторила я свой вопрос. – И кажется, твой родственник что-то сказал? Мне послышались слова в его шипении.

Эрик беспечно кивнул.

– Сказал, да. Что мой род отделяет меня, и теперь я буду жить без его поддержки и опоры.

Я охнула. Что ни говори, но когда семья вот так тебя выталкивает, это все-таки горько, больно и тяжело. Но Эрик не выглядел огорченным или угрюмым, и это меня озадачивало.

– Я во всем тебя поддержу, – сказала я. – Ты это понял, когда я побежала за тобой к Румпелину. Но все-таки семья…

– Моя семья давно здесь, – откликнулся Эрик и кивнул в сторону детского уголка. Бекка там получила маленькую куколку, из тех, которые надо наряжать в кружевные рубашечки и класть в игрушечные кровати. Девочка смотрела на нее, как на истинное сокровище.

– Да, моя семья здесь, – повторил Эрик. – Министерство пришлет другого Пеликана. И денег заработано достаточно, чтобы я вообще не общался со своим родом. Если я им нужен только тогда, когда подчиняюсь, то не нужна мне такая родня.

– Ох, Эрик… – вздохнула я и призналась. – Все это страшно неожиданно. Я никак не могу поверить, что это все с нами случилось. Зеркало, лабиринт, Румпелин!

– Румпелина больше нет. Все дети мира теперь в безопасности, – сказал Эрик. – Но я серьезно пересмотрю свои подходы к воспитанию. Я был неправ, пришло время признать это.

Я лишь кивнула и улыбнулась.

– Как раз новый год! Начало новой жизни.

– Вот именно, – кивнул Эрик и вдруг сделался очень серьезным. – Я сегодня утром проверил твою ауру, она изменилась после нашего путешествия.

Я вопросительно подняла бровь.

– И насколько же?

Эрик улыбнулся – его словно солнце озарило.

– Настолько, что у нас с тобой однажды будут еще дети. Я их уже вижу, две девочки-близняшки. Рыжие, как я, и добрые, как ты. И будем мы баюкать младших, учить старших и всех крепко любить.

Я слушала его и поверить не могла. Неужели… Неужели это правда? В голове поднялся звон бесчисленных колокольчиков, которые вызванивали праздничный гимн.

Новый год! Новая жизнь и новое счастье!

Эрик осторожно, словно ступая на тонкий ледок, прикоснулся губами к моим губам. Я откликнулась на его поцелуй – никогда бы не поверила, что меня будет целовать дракон, что я стану драконьей женой, что у нас однажды родятся дети! – и по коже скользнуло пламя, не губительное, а ласкающее.

Зал накрыл грохот аплодисментов. Когда мы оторвались друг от друга, я удивленно увидела, что прямо над нашими головами крутится венок омелы. Когда я заметила его, он издал легкий свист и улетел за елку.

– Поцелуй под омелой! – воскликнул кто-то. – На долгую и счастливую жизнь!

– Ура ректору и ректорин! – поддержали его, и зал утонул в аплодисментах и восторженных возгласах.

Наверно, я никогда не была так счастлива. Чувство, что окутало меня, было томительно-сладким, отрывающим от земли. Новый год шел – нес нам новые надежды, новые дела и трудности, и все это сейчас казалось мне радостным и желанным.