Попаданки. Розарий для феодалок. - Людмила Вовченко

растёт слишком быстро, — ровно сказал Гийом. Наташа посмотрела на него долгим взглядом. — Хорошо, — сказала она наконец. — Но на моих условиях. Он кивнул, не споря. — Я ожидал этого ответа. Когда он ушёл, во двор почти сразу вошёл Этьен де Монреаль. Как всегда — без спешки, без охраны, будто просто прогуливался. На нём был тёмный камзол хорошей ткани, аккуратные сапоги, руки чистые, но не праздные. Такой мужчина не носил оружия открыто — он носил влияние. — Вы собираете розы, — сказал он, вдыхая воздух. — Интересный выбор для начала. — Не хуже, чем золото, — спокойно ответила Наташа. — Иногда — лучше, — улыбнулся Этьен. — Золото не пахнет. Шура фыркнула. — Ага. А ещё его нельзя намазать за уши и продать под видом счастья. Этьен рассмеялся искренне. — Вы мне нравитесь, мадам. — Не увлекайтесь, — парировала Шура. — Я кусаюсь. Он перевёл взгляд на Наташу. — Я слышал, вы хотите делать масла. — Хочу делать продукт, — ответила она. — Масла — это начало. — У меня есть стекло, — сказал Этьен спокойно. — И доступ к мастерским. Не бесплатно. Наташа прищурилась. — А вот теперь интересно. Он наклонился чуть ближе. — Вы даёте мне долю. Не в земле — в товаре. Я даю вам рынок. Шура скрестила руки. — Ага. И потом ты нас красиво выжимаешь? Этьен усмехнулся. — Если бы хотел — я бы уже начал. Но мне любопытно посмотреть, насколько далеко вы пойдёте сами. Наташа почувствовала это странное, опасное ощущение — азарт. Тот самый, который когда-то двигал её в прошлой жизни, когда она бралась за невозможные проекты. — Мы поговорим, — сказала она. — Но не сегодня. — Я подожду, — ответил Этьен. — Вы умеете делать так, что ожидание оправдывается. Когда он ушёл, Шура выдохнула. — Ну всё, Наташ. У нас полный комплект. Меч, кошелёк и мы — посередине. Наташа посмотрела на сад, на розы, на людей, которые работали, уже не оглядываясь. — Нет, — сказала она тихо. — Мы не посередине. Мы — точка сборки. И именно в этот момент она поняла: дальше это будет не просто выживание. Дальше это будет игра.

Во второй половине дня сад зажил иначе.

Не шумно — осмысленно. Люди уже не ждали указаний каждую минуту, не метались, не суетились. Они работали, как работают там, где понимают: результат будет не у «кого-то», а у всех. Наташа заметила это не сразу — такие вещи чувствуются спиной, затылком, привычкой считать пространство. Она стояла у длинного стола, сколоченного из свежих досок, и раскладывала на грубой ткани лепестки роз. Осторожно, не торопясь, в один слой. Солнце било сбоку, и лепестки светились, будто живые. — Не дави, — сказала она женщине рядом. — Они не трава. Им нужно время. — Как детям, — вздохнула та. — Именно, — кивнула Наташа. — Если торопить — выйдет горечь. Шура тем временем устроила в углу двора нечто среднее между мастерской и кухней. Там уже стояли глиняные горшки, медный котелок, мешочки с травами, ступка. Выглядело это так, будто ведьма и домохозяйка решили открыть совместный бизнес. — Я тебе сразу говорю, — буркнула Шура, помешивая отвар. — Если это взорвётся, я скажу, что это твоя идея. — А если получится, — не оборачиваясь ответила Наташа, — ты скажешь, что без тебя я бы ничего не смогла. — Вот это — честный договор, — хмыкнула Шура. Ближе к вечеру пришли первые результаты. Не чудо, не волшебство — но запах. Тот самый, правильный. Не резкий, не тяжёлый. Масло ещё было мутное, тёплое, но в нём уже угадывалась нота, за которую в будущем будут платить серебром. Наташа вдохнула, закрыла глаза. — Будет, — сказала она. — Не сразу. Но будет. — А я тебе что говорила? — довольно сказала Шура. — Розарий для феодалок. Кто бы мог подумать. — Только никому не говори, — усмехнулась Наташа. — А то ещё решат, что мы ведьмы. — Уже решили, — фыркнула Шура. — Просто боятся сказать вслух. Как будто в подтверждение её слов, к дому подошли двое мужчин из тех, кто работал с утра. Они мялись, переглядывались, пока один не решился. — Хозяйка… — начал он. — Там… люди спрашивают. — Какие? — спокойно уточнила Наташа. — Про вас. Про розы. Про то, что вы… лечите. И что у вас… порядок. Шура подняла бровь. — Быстро, — сказала она. — Очень быстро. — Скажи, — ответила Наташа, — что мы никого не лечим бесплатно. И не берём тех, кто приходит с пустыми руками и грязными мыслями. Мужчина кивнул и ушёл. Шура посмотрела на Наташу внимательно. — Ты сейчас звучала как глава гильдии. — Я просто устала от хаоса, — ответила Наташа. — А хаос всегда платит плохо. Когда солнце начало клониться к закату, снова появился Гийом. На этот раз он задержался дольше. Прошёлся по двору, посмотрел на работу, на женщин, на Шуру, которая не спускала с него глаз. — Вы уже не просто хозяйство, — сказал он. — Вы точка влияния. И это… ускорилось. — Мы не гнали, — ответила Наташа. — Люди сами побежали. — Именно, — кивнул он. — И это пугает. Он подошёл ближе, понизил голос. — У меня есть информация. Через неделю сюда приедут люди… не по-доброму. Формально — проверить. По факту — прощупать. Шура усмехнулась. — Ну наконец-то. А то я уже заскучала. Гийом бросил на неё короткий взгляд. — Это не шутка. — Для тебя — нет, — спокойно ответила Шура. — Для нас — работа. Наташа посмотрела на Гийома внимательно. — Что именно они будут искать? — Повод, — ответил он. — Любой. — Тогда мы не дадим им ни одного, — сказала Наташа. — Ни грязи. Ни слуха. Ни слабого места. Гийом кивнул. — Я помогу. — Я знаю, — ответила она. И только сейчас она заметила, как он на неё смотрит. Не как на объект сделки. Не как на женщину «при деле». А как на равную. Это было… неожиданно. Этьен появился под самый вечер. Он подошёл тихо, будто не хотел мешать, но его присутствие ощущалось сразу — как холодный сквозняк в жаркий день. — Вы делаете именно то, что я