Королева Грёз и Кошмаров - Валентина Зайцева

капли крови на полу, ни на мне самой.

— Платье другое, но не в этом суть, — заметил Горыныч.

— Помолчи хоть секунду, ладно? — я простонала, уткнувшись лицом в ладони, отчаянно пытаясь осмыслить произошедшее и его причины. — Он убил меня.

— Э-э-э, нет, не совсем.

— Он пырнул меня, и я умерла.

— Не будь так мелодраматична. Он причинил тебе боль, но ты не умерла. По-настоящему ты умерла лишь однажды. Скажи, разве то ощущение не было совершенно иным?

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, глядя на куполообразный потолок и роскошную люстру. Горыныч, как ни неприятно было это признавать, оказался прав. То, что сделал со мной Владыка Каел, было настоящей смертью. А это… было похоже на то, как кто-то просто выключил свет. Одна секунда — ты в сознании, следующая — уже нет. Словно тебя усыпили перед операцией. Раз, два — и провал.

Та смерть ощущалась… совсем не так.

— Но это не значит, что мне должно это нравиться.

— О, чёрт возьми, конечно нет! Он — законченный, самовлюблённый, садистский, эгоцентричный и напыщенный кусок дерьма. Я лишь говорю, что ты не умерла по-настоящему.

Я фыркнула.

— Ну-ка, выскажись прямо. — Было очевидно, что змей невысокого мнения о чернокнижнике. Самир говорил, что все, кто выходят из Источника, ненавидят его — похоже, Горыныч не был исключением. Мне стало интересно, почему Вечные желали, чтобы все ненавидели Самира.

Хотя сейчас я начинала понимать, что он сам мало что делал, чтобы исправить ситуацию.

Я чувствовала себя уставшей, измотанной и подавленной. После всего случившегося Самир взял меня в плен. Это было бы обычным делом, если бы не тот факт, что он пытался пробудить во мне дремлющие дары единственным известным ему способом. — Я не хочу этого делать.

Костлявая голова ткнулась в мою, и Горыныч потерся о меня, словно кот. — У меня есть решение. Дай отпор.

— Сражаться с Самиром? — я фыркнула. — Я не могу обыграть его даже в покер, не то что в драке.

— Не дури, не нужно бить его кулаками. Используй магию. Ты ведь теперь можешь.

— Я не знаю, как. Если бы ты объяснил, как можно просто… пошевелить пальцами и метать огненные шары, было бы прекрасно.

— В этом я не помощник, милая. Ты либо умеешь дышать, либо нет. Даже я не могу научить тебя прикасаться к тому, что ты способна совершить.

Я плюхнулась на спину, глядя на змея, который переместился мне на грудь и уставился на меня сверху вниз. — И как же, по-твоему, я должна с ним сражаться?

Горыныч горделиво распушил перья и взмахнул крыльями. — Я! Я могу сразиться с ним.

— Почему же ты не сделал этого тогда? Когда он закалывал меня? Почему не показался?

— По той же причине, по которой ты не сказала ему обо мне. Ты не хочешь, чтобы он знал о моём существовании. — Горыныч склонил голову под прямым углом. — Я подумал: «Горыныч, ты, сексуальный дьявол, почему бы не влететь туда и не сожрать его? Это поставит его на место». Но потом я почувствовал, что ты говоришь «нет» и велишь мне не вмешиваться. Ты хотела, чтобы я оставался в тени. Вот я и остался.

Я откинула голову на подушку, уставившись в потолок. Горыныч был прав. Когда Самир спросил меня об отсутствии знаков на теле, несмотря на мой статус королевы, я не сказала ни слова о змее. Я боялась, что он может сделать. — Я боюсь, что он причинит тебе вред, или использует тебя. Или отнимет.

— О-о-о, ты уже скучала бы по мне? Это мило. Но не беспокойся, он не может. Я твой. Он не властен надо мной. Ни сейчас, ни когда-либо. Я могу унести нас обоих отсюда, прямо сейчас. Ты, возможно, не владеешь своей силой, но я — да. Так почему ты не хочешь уйти?

Вот это был очень хороший вопрос. Я заморгала. Если бы Горыныч прямо сейчас открыл портал в пространстве, я бы колебалась, ступить ли в него. Почему?

И тут до меня дошло.

Владыка Каел.

Владыка Каел и все остальные.

Это глупое пророчество Самира беспокоило меня не меньше, чем его самого. Другой король восстанет и попытается уничтожить меня. Я предположила, что это, вероятно, означало, что Владыка Каел попытается убить меня во второй раз. Сайлас и остальные предали меня. В самом глупом, ужасном и нелепом смысле этого слова я была в большей безопасности в этой норе, под крылом Самира, чем там, на воле.

— Чёрт.

— Ага.

Не говоря уже о том, что побег из тюрьмы Самира раз и навсегда утвердил бы меня в роли той самой «королевы». Что я — сновидица, и обратного пути уже не будет. Хотя его и так не было, но здесь, в заточении, я могла тянуть время. Здесь мне противостоял лишь один Самир. — «Лучше знакомый дьявол», как говорится…

Горыныч хихикнул над моей шуткой и снова потёрся головой. — Не всё так плохо. Он не дьявол. Он просто положил начало мифам. Совсем другое дело, верно?

Я усмехнулась комментарию Горыныча и потянулась погладить его по голове. Он издал странное шипящее мурлыканье и потёрся о мои пальцы. По крайней мере, во всём этом у меня был этот остряк-змей, чтобы помогать мне.

— Я боюсь, что на воле дела пойдут под откос, и станет ещё хуже.

— Вероятно. Зато ситуация станет... гм... более определённой.

Я вздохнула.

— Я только начала привыкать к тому, как всё устроено. Только начала не проводить каждый миг в ужасе от того, что со мной случится. Только начала привыкать к Самиру, а теперь…

Горыныч исчез у меня из-под руки, растворившись в мгновение ока, словно его и не было. Спустя секунду кто-то возник над моей кроватью.

— Привыкать ко мне, а теперь что? — Самир стоял над моей кроватью, и в его голосе слышалась насмешка.

Я стремительно вскочила на ноги, запуталась в одеяле и рухнула на пол. Я бы расшибла голову, если бы не пара рук, обвившаяся вокруг меня и подхватившая меня. Мы оба с грохотом свалились на пол, и он, смеясь, запутался в складках моего платья.

— У тебя действительно бывают моменты поразительной грации, знаешь ли? — проговорил Самир сквозь смех. Он перевернулся, высвободил руку, на которую я упала, и приподнялся на