Нелли Макфазер - Заклятье луны

– Извините, мисс Изабелла, – сказал Тодд. – Хозяин считает, что будет неловко, если вы увидите друг друга только на приеме. Он просит вас встретиться с ним на балконе, соединяющем его спальню и вашу.

– Комната лорда Шеффилда рядом с моей? – Эннабел широко открыла глаза. – О, боже, Греймалкин! Разве в вашей пуританской Англии допускается, чтобы комната незамужней женщины находилась рядом с комнатой неженатого мужчины?

Глаза няни заискрились смехом.

– Допускается, если этого хочет хозяин. Вы не должны волноваться, мисс. Лорд Шеффилд – настоящий джентльмен, он никогда не воспользуется своим положением. Он просто хотел получше узнать вас.

Девушка почти не слышала биения собственного сердца, подходя к двойным стеклянным дверям, которые Тодд распахнул перед ней.

– Боже, помоги! – прошептала Эннабел, ступив на темный балкон.

Здесь она, наконец, увидит владельца Шеффилд Холла, являясь пленницей времени.

В причудливом лунном свете темная фигура на балконе казалась величественной. Когда лорд Шеффилд повернулся, чтобы поприветствовать гостью, свет, проникающий сквозь открытые двери комнаты, упал на его лицо, и Эннабел чуть не вскрикнула.

Она увидела длинный неровный шрам, пересекающий левую щеку Тримейна от виска до подбородка. Когда лорд Шеффилд подошел к ней, Эннабел собрала все свои силы и прошептала:

– Здравствуйте, я кузина Джереми. – Ложь давалась ей уже гораздо легче, чем прежде.

Эннабел вспомнила о реверансе, но решила не делать его. Она боялась запутаться в складках бесчисленных юбок и не удержать равновесие.

– Вам не кажется, что официальное представление излишне? Ведь именно я устроил ваш приезд в Англию. Но все же, чтобы соблюсти все правила и условности, разрешите представиться – Тримейн Шеффилд, ваш покорный слуга.

Слово «покорный» меньше всего подходило к нему. Тримейн элегантно поклонился. Эннабел показалось, что его манеры были несколько нарочитыми. Он не производил впечатление человека, для которого расшаркиваться перед кем-то – дело привычное.

– Хочу поблагодарить вас за приглашение погостить в вашем доме. Я полюбила Англию, а Шеффилд Холл стал для меня второй родиной. Конечно, перед вами я в неоплатном долгу за то, что вы дали мне возможность познакомиться с кузеном Джереми.

Тримейн поцеловал изящную руку Эннабел. Девушка вздрогнула, почувствовав прикосновение шрама, но не от страха или чувства отвращения. В этот момент она вспомнила… Романа. Этих мужчин разделяют века, у них нет ничего общего, кроме шрама на щеке, – успокоила себя Эннабел. Она воскресила в памяти свою первую встречу с Романом и заново пережила волнующие ощущения. Сейчас она не испытывала ничего, кроме смущения и неуверенности. Ей не хотелось анализировать чувства, которые вызывал в ней Тримейн Шеффилд, человек, чье присутствие, казалось, подавляет, чья аура власти и силы заставляет ее чувствовать себя невероятно слабой.

«Ради бога, Эннабел, не упади в обморок. Вспомни, ты современная женщина. Прошли те времена, когда девушка падала без чувств при первой встрече с мужчиной».

– Тогда давайте прибавим к вашему долгу и более близкие отношения с лучшим другом и покровителем вашего кузена.

Увидев реакцию Эннабел на слово «близкие», Тримейн довольно улыбнулся.

– Зовите меня Тримейн, если хотите. Лорд – это не пожизненный титул, поэтому можно обходиться и без него. Я заметил, что вы очень удивились, впервые увидев меня. Джереми, наверное, не рассказал вам о моем физическом недостатке?

– Нет… по правде говоря… лорд Шеффилд…

– Тримейн. Ну что ж, я нисколько не удивлен. У Джереми благородное сердце. Он никогда не замечает моего уродства. – Тримейн подошел к столу и налил два кубка вина. – Пожалуйста. – Он протянул кубок Эннабел и специально повернулся к свету, чтобы его шрам был отчетливо виден. – Некоторые женщины говорили мне, что шрам делает меня еще более романтической фигурой, как, например, Байрона его хромота. Вы согласны с этим?

Эннабел подумала, что, наверно, этот вопрос – своего рода проверка. Ее провал будет означать лишь одно – она тут же лишится покровительства Шеффилда.

– Пожалуй, я не совсем согласна с этим. Я нахожу, что ваш шрам вас нисколько не портит, и мне хотелось бы знать, откуда он у вас? – Подождав немного, но так и не получив ответа, Эннабел продолжала. – Вы красивый мужчина, лорд… то есть Тримейн, и шрам даже вам к лицу. – Она посмотрела на густые темные волосы до плеч, на прямой нос с горбинкой, на крупный рот, от прикосновения которого к своей руке несколько минут назад ощутила какое-то необъяснимое волнение, и добавила. – Вы очень напоминаете мне знаменитого футболиста, с которым я была когда-то знакома.

Эннабел поняла, что допустила ошибку, еще до того, как Тримейн спросил:

– Футболист? Что это такое?

– О, это просто оборот речи, типичный американизм. Не стоит и говорить об этом. – Эннабел сделала глоток вина.

Разиня! Нужно следить за тем, что говоришь, если хочешь оставаться здесь желанной гостьей!

– Скажите, вам нравится платье, которое леди Фенмор привезла мне?

Тримейн взял кубок из рук девушки и слегка повернул ее. Эннабел почувствовала более сильное головокружение, чем прежде.

– Прекрасно сидит на вас, и цвет подходит к вашим волосам и коже. – Тримейн слегка коснулся волос девушки и провел рукой по ее щеке. – Очень красивые волосы и кожа. Пока я не увидел ваш портрет, я считал, что все американские девушки тощие и в веснушках, особенно те, которые живут в южных колониях.

Откуда эти люди черпают такие сведения об американских женщинах? Представления Тримейна разозлили Эннабел. Она отодвинулась, мысленно чертыхнувшись, и решила, что для завершения образования лорду Шеффилду не мешало бы потратить пару столетий, чтобы узнать женщин, особенно американок. Она здесь не для того, чтобы учить его.

– Мы носим шляпы от солнца, – произнесла Эннабел. – Тримейн, мне кажется, мы не можем оставаться здесь дольше, хотя мне очень приятно беседовать с вами, ведь скоро, наверное, начнут съезжаться гости. Я слышала одну красивую сказку, будто бы какой-то человек по имени Фалькон разъезжает по стране и поднимает шум вокруг «хлебных законов»?

– «Поднимает шум»? – на лице Тримейна появилось, удивление. – Еще одно американское выражение, я полагаю. Мне оно нравится. Почему, черт возьми, вы думаете, что я в курсе таких романтических сплетен? Я землевладелец, у меня хватает дел поважнее и здесь, и в Лондоне, и в Кале, где расположены мои конторы. Фалькон? – он засмеялся. – Без сомнения, это какой-то самодовольный, обиженный властями мелкий арендатор, пытающийся возродить миф о рыцаре Черное Сердце.