Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда - Анна Сергеевна Платунова

хорошо-то, — озарило Рона. — Завтра сдадим, и останутся только теоретические дисциплины. И сиятельство свалит наконец-то!

Я прижала палец к губам. Ронан и сам понял, что сплоховал, добавил шепотом:

— Не нравится он мне что-то, хоть и друг родителей Вель.

Вернувшись, я снова стучала в дверь Веелы, пыталась повернуть ручку и войти, но замки слушались только эфоров. Меня потряхивало от бурлящих мыслей и чувств, поэтому, зная, что не усну, я отправилась бродить по дорогам Академии.

Меня то обступали кирпичные стены, сочившиеся влагой, то я выныривала в притихшем, опустевшем саду и торопилась по тропинкам, покрытым хрупкой корочкой льда, который с тихим треском крошился под ногами, то поднималась на верхние этажи, чтобы с высоты окинуть взглядом заснеженный полигон, дремлющий до утра, когда сотни ног снова смешают тонкий белый покров с грязью. Полоса препятствий ждет нас, первогодков, завтра мы пройдем ее в последний раз. Со следующего полугодия начнутся настоящие бои с тварями…

— Может быть, мы ошибаемся? — прошептала я, положив ладони на прохладное стекло, разглядывая сгущающуюся за окном тьму, укутавшую Тирн-а-Тор. — Никому не нужна моя смерть… У меня еще будет тысяча возможностей погибнуть во время практикумов, а потом служа на границе. Каждый одаренный важен.

Знать бы еще, какой дар у меня раскроется. В каком гарнизоне я окажусь? На Севере, Юге, на морском побережье, в предгорьях? Впрочем… пока рано об этом думать.

Я бродила больше часа, пока усталость не взяла верх, а мятущееся сердце не успокоилось. Дверь в комнату Веелы по-прежнему была крепко заперта, она не ответила на стук. Ничего, я еще увижу ее на утреннем построении и успею перекинуться парой слов.

Я переступила порог собственной спальни и запнулась, глядя на новую кожанку, накинутую на спинку стула. Куртка выглядела один в один как та, что сейчас обтягивала мои плечи. Та, да не та. Кожа слишком плотная на ощупь, а клепок на рукавах и воротнике в два раза больше, и они блестят, как новенькие.

На столе ожидала записка, написанная крупным, отчетливым почерком с уверенным нажимом пера. Я впервые видела почерк Тайлера.

«Алейдис, где ты? Я искал тебя, ждал. Снова ушел искать. Никакого покоя с тобой, Дейрон!»

Я улыбнулась, будто наяву услышав его суровый тон. Умудрился даже в записке меня отругать.

«Веелы нет в комнате, я не смог с ней поговорить. Ректору Кронту вроде бы удалось найти лазейку в уставе, но пока не буду забегать вперед».

Интересно, о чем это Тайлер? Эта лазейка позволит отменить завтрашний зачет? Как она мне поможет?

«Завтра надень куртку, которую я для тебя приготовил. Она сделала из кожи флинта, ее почти невозможно порезать или порвать».

Флинт. Чудовище, похожее на оживший камень. Видно, под ороговевшими наростами скрывается кожа существа — крепкая и прочная. Ума не приложу, где Тайлер раздобыл настолько редкую вещь. Снова без помощи ректора не обошлось?

«Поверни любую заклепку против часовой стрелки».

Заинтригованная, я обхватила пальцами блестящий кругляк с гербом Тирн-а-Тор, неожиданно для себя вытянула клепку и увидела, что с обратной стороны крепится длинная тонкая спица — не металлическая: металл не получится пронести на полосу препятствий, а костяная. Спицы прятались под плотной подкладкой и ничуть не стесняли движений.

— Ого, — выдохнула я.

Меня явно готовили к битве не на жизнь, а на смерть. Что же, теперь, по крайней мере, мне будет чем защищаться: ледяное лезвие, костяные спицы. Бороться придется не только за себя, но и за членов звена: за Ронана, за Веелу, даже за Лесли. Неужели князь Лэггер не пожалеет и их жизни, стремясь избавиться от неугодной Дейрон? Или я чего-то не понимаю?

Смятая постель хранила едва уловимый запах Тайлера, я завернулась в одеяло, а казалось, что меня по-прежнему обнимают сильные руки. Позже, уже сквозь дрему, я услышала, как открылась дверь, быстрые шаги, вздох — Тай, верно, покачал головой, увидев меня, мирно спящую в кровати. Он поправил одеяло, натянув его повыше, укрыв голое плечо. Мне пригрезилось прикосновение губ к виску. Я пошевелилась, силясь открыть глаза, но услышала тихое: «Спи, спи…»

Глава 16

На утреннем построении кадеты группы позевывали и сонно переговаривались: никто не боялся предстоящего зачета. Два дня назад и я не боялась, однако теперь мое предплечье охватывали прозрачные ремешки, пряча ледяной нож, на плечи давила тяжелая куртка из кожи флинта. Ума не приложу, как можно провернуть покушение на полосе препятствий с иллюзорными тварями, но князь Лэггер, похоже, способен на многое.

Я крутила головой, выглядывая Веелу, но у двери ее спальни увидела только озадаченного Ронана, который так же, как и я, искал Вель.

Сосредоточенный Тайлер ходил по коридору туда-сюда, ожидая, пока все соберутся. Я старалась не сцепиться с ним взглядами: боялась, что не удержу на лице бесстрастное выражение, ведь в душе бушевал ураган. «Что ты придумал, Тай? Что говорил ректор? Зачем на мне бронекуртка?»

Единственное, что я спросила, когда он поравнялся со мной:

— Я не вижу кадета Ансгар. Не знаете, где она, командир?

Он качнул головой, скрывая растерянность, заметную только мне, однако голос прозвучал спокойно:

— Я уже доложил о нарушении мейстеру Тугору.

— Ее ведь ищут? — прогудел Ронан. — Мало ли что… Вель не видит дорог Академии. И нас ведь не снимут с зачета?

— Команду снимают с зачета, если в звене по каким-то причинам окажется меньше трех человек.

— О, ну это хорошо! Я-то здоров как бык!

И Рон прочертил рукой в воздухе размашистую окружность, демонстрируя, что плечо в порядке. Слегка поморщился, думая, что я не замечу.

— Если кадет Ансгар не явится на полигон, я буду ходатайствовать о переносе зачета для звена кадета Дейрон. — По всему видно, Тайлера только что озарила эта идея и он ей обрадовался. — Так как кадет Толт не восстановился до конца.

— Я против! — влез со своим ценным мнением Лесли. До того лениво подпиравший стенку, он будто и не прислушивался к разговору, а гляди-ка, все слышал. — Отдельно потом сдавать? Вот уж спасибо! Где носит эту девчонку?

— Кадет Лейс, вам придется подчиниться приказу, — отчеканил Тайлер.

— Какой смелый Лесли, — издевательски пропела Медея, вызвав смешки: трусость Лейса давно сделалась предметом шуток. — Не боится, что паучки его сожрут! А почему? Да потому, что паучки — игру-ушечные!

— Да пошла ты, Медь! — огрызнулся Лесли. — Помню я,