Кольца Мирты. Книга 2 - Ольга Вадимовна Горовая

— Прекратите! — Инди выпрямилась, опустила руку на ладонь Ройса, не позволив ему подняться с кровати и отодвинуться от нее. — Оба.

Тихий упрек ее голоса чуть пригасил уже готовое вспыхнуть бешенство. На самую малость. Однако это позволило Ройсу прислушаться к разуму…

Глава 6

— Позволь мне встать, — она подняла взгляд на Ройса.

Конечно, может, и не лучшая идея, учитывая, что на ней не было ничего, помимо все той же вчерашней мужской рубашки. Но Инди испытывала потребность вмешаться в происходящее. Она прекрасно чувствовала, насколько тяжело этому молодому парню, уже Герцогу… Да, и ее родному младшему брату, выходит.

Ее не задели его попытки приказывать, потому что Инди ощущала страх, растерянность и обиду Марти. А вот Ройс этого не улавливал или же не считал позволительным для Герцога. Оттого начинал бушевать и негодовать, что Инди тоже прекрасно впитывала, к сожалению, не зная пока, как погасить это буйство тьмы в мужчине…

Тот способ, что помог вчера, точно не стоило применять, пока они не останутся наедине. Что-то подсказывало Инди, что это темное, так явственно ощущаемое ею в Ройсе, может и походя уничтожить все, мешающее ему добраться до нее на определенном этапе жажды. А их миру еще точно рано терять очередного Герцога. Да и Верховного Жреца было жалко — Инди учуяла, что он очень положительно настроен к ней.

Но, несмотря на это все, так, как Ройса, она не чувствовала никого. Потому сейчас и пыталась наладить диалог, как-то гася нарастающее в комнате давление.

Их «гости», видимо, тоже понимая, что настроение Канцлера стремительно падает, притихли.

— Ты еще не отдохнула, — не то чтобы он был настроен на диалог.

Да и эта темнота глаз Ройса, в совокупности с его хриплым низким голосом, рождали глубоко внутри ее живота тревожный трепет… не только страха, однако.

— Я не рухну без чувств, если к брату подойду, — разумно и ровно заметила Инди, стараясь не уступить «Канцлеру» в Ройсе (как стала называть про себя эту тьму, разделяя их сути), пусть такая задача и казалась сложной. — Да и ты подхватишь, если все же упаду, не сомневаюсь, — посмотрела на него открыто и прямо.

— Один раз не подхватил, — помрачнел вдруг Ройс, буквально почернев лицом. А в комнате, будто воздуха меньше стало, дышать нечем, и снова за окнами темнеет из-за туч.

Инди не поняла, о чем он. Но, как-то интуитивно догадываясь, что этому нельзя позволить углубиться, прижалась к мужчине крепче. Запрокинула лицо.

— Он боится, — тихо, едва слышно прошептала она, пытаясь понять и сама, для чего ей необходимо подойти к Герцогу. — И ему очень сложно. Не уверена, что Марти готов и дальше тянуть ответственность при таком давлении на него.

— Он — Герцог Мирты по праву рождения. Это то, к чему Марти готовили. Мы все несем тяжесть своей ответственности, — так же тихо отрезал Ройс, не соглашаясь с ее беспокойством.

Но все же поднялся и, протянув руку, помог Инди встать с постели. Что ж, его помощь пришлась кстати, Инди в самом деле пошатывало. Ройс был прав, она не чувствовала себя отдохнувшей, хоть и проспала так много часов в каком-то поверхностном, прерывистом забытие.

— Спасибо! — глянула с искренним чувством к нему, которое, похоже, несмотря на полное забвение о прошлом, продолжало в ней жить.

Неловко одернула сорочку, пусть и длинную, но вряд ли соответствующую ситуации. А плащ тут не накинуть…

— Я уже отдал приказ, чтобы тебе подготовили платья. Сегодня до вечера будут, — Ройс заметил ее неудобство. А позаботился обо всем и того раньше, выходит.

— Спасибо! — вновь поблагодарив, на мгновение обняла Ройса крепче, ощущая неимоверно сильную поддержку его рук.

Потом Инди обошла его и шагнула к Мартину, отодвинув пока в сторону мысли об одежде.

— Не надо испытывать такое отчаяние, — попросила она молодого Герцога.

Марти же, казалось, был несколько обескуражен этой просьбой. А может, его нервировало грозное нависающее присутствие Ройса в шаге за спиной Инди. Но молодой Герцог нервно рассмеялся, как-то совсем по-юношески сломавшимся голосом.

— Это не так легко, Инди, — выдохнул он, с усталостью проведя по волосам руками, будто мысли собирал в кучу, осторожно, стараясь не задеть черную повязку, закрывающую один глаз целиком. Оглянулся на Марена, отступившего немного назад, словно даря им уединение. — Мне действительно кажется, что я больше не выдержу! — вдруг с каким-то опустошением выдохнул он тихо.

И сел просто на пол, на толстый ковер, скрестив ноги перед собой. Сразу стало видно, что это просто молодой парень, который тянется к своей старшей сестре, нуждается в ее совете и подсказке. А Инди внезапно поняла, что они с Герцогом действительно связаны. Так же, как вчера осознала — не может без Ройса, пусть не помнит ничего толком и в своей сути не до конца уверена, но неразделима с этим грозным и жестким мужчиной.

С Марти ощущения были иными. Легче, проще. Это родство откликнулось где-то внутри нее, словно между лопаток, светлым теплом и какой-то покровительственной привязанностью.

Она улыбнулась открыто и как-то легко, потянулась, дотронувшись до руки Марти. За окнами буквально завыл порывами ветер, однако Ройс ничего не сказал, наблюдая за ними. И не приблизился. Но Инди отметила, что ему не по душе, когда она касается даже самых родных людей. Было ли так и раньше? Вспомнить бы… Но было сомнительно. Ведь если она принцесса, ей приходилось регулярно исцелять людей, ее дар и обязанность. Она не могла не касаться больных.

— Почему? — Инди и сама опустилась вниз, подтянув босые ноги под себя. Чуть прищурилась, стараясь четче брата рассмотреть.

— Мать, Инди! Нас родная мама убить пыталась… Хотя нет! Почему пыталась?! Она это сделала! Ты еще вспомнишь и поймешь меня, — он глянул на нее все с тем же опустошением. — Отец мертв. Мирта разорена, столько всего обрушилось, все эти катаклизмы… И мама… Они, — Марти кивнул головой и на Марэна, и на Ройса поочередно, — они ждут, что я отдам приказ на ее казнь. И это верно, я понимаю… После всего. Но это же мама… Как мне сделать такое?!

Мартин уткнулся лицом в ладони, глухо, обреченно застонав. Даже легко раскачиваться стал, будто не замечая. Он действительно испытывал беспомощность и отчаяние, а еще дикую внутреннюю боль от