Елена Миллер - Светлая полоска Тьмы

— Любовь Бежова, в девичестве Сомова, а до этого Белова, как и твоя бабка. Семья Сомовых удочерила ее после того, как Лиза вышла замуж за их сына.

— Значит, Люба и Лиза.

— Да. Лиза была на семь лет старше моей матери. Она вышла замуж за Вячеслава Сомова. Этот человек был настоящим чудовищем.

— Зачем же она тогда за него вышла?

— Любила. Слава красиво ухаживал. К тому же, его семья была не последней в столице. Он обещал забрать в Москву ее сестру, мою мать, тогда еще школьницу. Как только они поженились, мама переехала к ним.

— Значит, в девичестве Люба и Лиза были Беловы. Позже они обе стали Сомовы: одна вышла замуж, вторую удочерила семья мужа. Я ничего не напутала?

— Все верно.

— Не сходится. В этом случае у моей матери должна быть фамилия Сомова или как-то еще, но уж точно не Белова.

— Тут все просто. Когда Лиза родила в тюрьме Надю, дала ей свою девичью фамилию.

— А кто тогда мой дед?

— Неизвестно, может кто-то из охраны или тюремный врач. Твоя бабушка училась в медицинском, потому на зоне она работала в лазарете. К тому же она была красивой женщиной.

— Ясно. У вас случайно нет ее фотографии? — уж больно мне хотелось взглянуть на свою бабку-убийцу.

— Конечно. Сейчас покажу, — она схватила сумку и стала в ней рыться, бубня при этом: — Только она очень старая, сделана в 1951 году, когда мама впервые попала в столицу.

Она наконец-то нашла то, что искала, и протянула мне старый пожелтевший снимок. На нем была запечатлена молодая счастливая пара и неказистая девочка-подросток с тонкими косичками. На заднем плане виднелись Мухинские "Рабочий и колхозница".

— Вы хотите сказать, что это моя бабушка? — я указала на привлекательную, по меркам того времени, молодую женщину.

— Да, это Лиза, а это Люба, моя мать, — она ткнула багровым ноготком в девочку на снимке. — Ей здесь тринадцать.

— Скажите, Маргарита Георгиевна, с чего вы взяли, что моя мать — та самая Надежда Белова, которую родила Лиза в колонии? Беловы — достаточно распространенная фамилия. Ее мог даже работник Загса придумать, просто от потолка.

— Существуют соответствующие документы. Нанятый мной человек перерыл архивы колонии, где отбывала срок и умерла Лиза, и детского дома, в котором воспитывалась Надежда. Все совпадает. Да ты сама посмотри, разве твоя мать не похожа на Лизу?

Я присмотрелась, да, определенное сходство присутствовало: темные волосы и глаза, нос с легкой горбинкой, пухлые губы.

— А тест ДНК? Уверена, у вас есть возможность его провести.

— К сожалению, моя мать умерла, а совпадение наших хромосом может быть несущественным для установления родственной связи.

— Любовь умерла? Примите мои соболезнования.

— Благодарю, но это было почти четыре года назад, а отец скончался в марте. После его смерти я стала разбирать документы родителей и нашла дневник матери. В нем лежало письмо от Лизы, в котором она писала о рождении Нади и просила позаботиться о ней. Но, как я уже сказала, мой отец запретил маме, он не хотел скандалов с Сомовыми. Тем не менее, она втайне от него ежемесячно переводила деньги в детдом на содержание племянницы, но навещать ее лично не могла. Она лишь однажды ездила в детдом. Когда отец узнал об этом, то пригрозил ей разводом без права опеки. Я помню тот день, хоть и была маленькой. Родители громко спорили в кабинете отца. Они так кричали, что я спряталась за креслом, чтобы меня не заметили, если кто-то из них оттуда выйдет. Мама выбежала вся в слезах со следом от пощечины. Она была слабохарактерной женщиной.

— Мама не рассказывала, что ее навещала тетка. О денежных переводах я от нее тоже не слышала.

— Она могла об этом не помнить. У нее ведь и позже случались провалы в памяти.

— Вам и это известно? — удивилась я.

— Мой человек достал ее медкарту, там это было.

— Не думаю, что это законно.

— А кто в этой стране обращает внимание на закон? За взятку все возможно.

С этим не поспоришь. Честный чиновник — взаимоисключающие понятия.

— Зачем вы стали искать кузину? Ведь столько лет прошло.

— Понимаешь, Алиса, у меня нет детей, и не будет. С мужем я разведена. Других родственников со стороны матери у меня нет. Ты тоже одинока. Так почему бы нам не возобновить родственную связь? Я могу помочь тебе перебраться в столицу. У меня большой дом, свой бизнес, весьма прибыльный, кстати.

— Спасибо, конечно, но я так не могу, — моя интуиция орала: "АФЕРА!", а ей я доверяла куда больше, чем Бежовой.

— Не стану тебя торопить, просто подумай, какие перспективы могут открыться перед тобой в столице…

— Можно почитать дневник вашей матери? — перебила я ее.

— Конечно. У меня с собой копии всех документов и тех страниц из дневника, где говорится о твоей бабушке и моей маме, — она достала из сумки темно-зеленую папку и протянула мне.

— Спасибо, обязательно это прочту.

— Выздоравливай. Завтра еще загляну. Если что-то нужно, только скажи.

— Спасибо, у меня все есть, — эта фраза уже набила оскомину. — До свидания, Маргарита Георгиевна. Приятно было познакомиться.

— Взаимно, Алиса, и подумай над моим предложением, — она улыбнулась хорошо отрепетированной доброй улыбкой и также величественно, как вошла, удалилась, оставив шлейф туберозы и ландыша, и стойкое ощущение обмана у меня на душе.

В палату вернулась сиделка.

— Какая женщина, — она восхищенно вздохнула. — Прямо королевна, и нескупая, хоть и богатая. Тортик в ординаторскую принесла, для всех, не только для врачей. Вкуснятина. Шоколадный ёж. Большой такой, килограмма на два. Там еще осталось. Вам принести кусочек, Алиса Сергеевна.

— Спасибо, обойдусь, — я почувствовала раздражение. Моя новоявленная родственница успела очаровать всех вокруг, а у меня вызвала острое чувство недоверия.

Сиделка плюхнулась в кресло, но романчик открывать не спешила. Ее глаза поблескивали любопытством. Не сдержавшись, она спросила:

— А кто она вам?

— Тетка, — буркнула я, открывая оставленную Бежовой папку.

↑

Глава 17. Дневник сестры моей бабушки

Дневник Любови Бежовой, в девичестве Беловой, начинался с записи датированной 10-м октября 1958 года. Она писала о том, почему решила завести его. Двадцатилетняя молодая женщина переживала депрессию и нашла выход в том, чтобы изложить свои проблемы и переживания на бумаге.

Любе было три, Лизе десять, когда началась Вторая мировая война. Петр Андреевич Белов, отец девочек, сразу попал на фронт. Их мать Анна вместе с дочерьми отправилась в эвакуацию. Зимой 1942 она умерла от тифа. Девочек отдали в детдом. Там они получили похоронку на отца.