Не пугайся, детка! Ты - дочь василиска (СИ) - Новак Нина

Эфорр подошел поближе и наклонился ко мне. Взгляд его на пару секунд потяжелел, но он быстро взял себя в руки, и посмотрел уже пытливо, словно стараясь что-то вычитать на моем лице.

Не скажу, что разбираюсь в психологии оборотней, но я почему-то снова уверилась, что Эфорра довольно сильно влечет к Агнес. Интересно только, сам профессор осознавал это?

— И сами вы не подарок, — продолжила я. — Вспомните, как выставили меня из аудитории. Что-то вы не озаботились правилами вежливости, унижая девушку. А ваш поцелуй? Разве это было красиво, профессор? И не говорите мне, что то ваша вторая ипостась расшалилась. Я не поверю.

Гордая собой, я немного отодвинулась от него. Если я не выиграю эту битву сейчас, надменный василиск и дальше будет вытирать об меня ноги.

— Тем не менее это была вторая ипостась, Праст, — выдавил он из себя.

— Ничего не вторая, а именно ваша мужская.

— Вы ничего не смыслите в василисках, — он раздражился еще больше. — Его же вечно на всяких… бестолочей тянет. Но поверьте, больше я к вам и пальцем не притронусь.

— Простите, что значит на бестолочей тянет?

— Я имею в виду брачные повадки василисков, Праст. Змей внутри оборотня всегда выбирает женщину себе под стать.

Тут пришла моя очередь возмутиться.

— Что значит — женщину под стать?!

— Это значит, — он опять склонился ко мне, и прошептал чуть слышно, — что ядовитое тянется к ядовитому. До вашего появления, меня к Праст не тянуло, знаете ли.

От его близости у меня немножко подкосились ноги, и в животе болезненно скрутилась горячая спираль.

А мерзавец развернулся и небрежной походкой отправился к лестнице.

И как понимать его слова?

Он культурно обозвал меня гадиной?

Признался, что его привлекаю я? Не Агнес!

Или просто поиздевался в своей фирменной змеиной манере?

Очень не вовремя, но наши с профессором отношения стали еще двусмысленнее.

Глава 19 О вреде воспитательных методов василисков

После разговора с профессором мне захотелось еще раз навестить Потти. Уж очень радостно загорелись его глаза, когда Эфорр объявил, что я — друг. Неожиданное доверие одинокого ребенка и радовало, и ранило. Всей душой желая помочь мальчику, я все же осознавала, что вынуждена буду его покинуть.

Слишком чуждой казалась мне Катана. Я не видела своего будущего в этом странном мире.

Да и собственное шаткое положение очень хорошо осознавала. Профессор давно должен был сдать меня властям, и не делал этого только потому, что сам находился в некоторой оппозиции к сенату. Я надеялась, что спешно избавиться от меня, отправив домой, ему выгодно.

Он сказал, что не доверяет мне. А могу ли я позволить себе роскошь поверить практически незнакомому человеку? Особенно после его таинственных, но весьма саркастических, намеков… Вдруг внимание его ипостаси ко мне чревато большими неприятностями?

Поужинав на кухне, я снова поднялась наверх. Час был поздний, но и не совсем ночь. Может, мальчик еще не спит. Охрана не стала препятствовать мне, когда я осторожно толкнула дверь в комнату Потти.

Навстречу мне сразу же двинулась фигура мисс Рой, смотревшей неприветливо.

— Что вы тут делаете?

— Я хотела немного посидеть с Потти, — миролюбиво ответила я.

— Профессор же объяснил вам, что малышу требуется особый подход.

— А я не буду его баловать, просто расскажу сказку и пожелаю сладких снов. Профессор позволил мне общаться с мальчиком, помните?

Мисс Рой неохотно согласилась, заметив, что будет неподалеку. Я взглянула на видневшийся в полутьме разобранный диван. Значит, она спит здесь, в гостевой части детских покоев.

Потти безумно обрадовался моему появлению. Я уселась рядом с ним на постель и котенок, обняв меня за руку, спросил, будем ли мы еще играть.

— Конечно. Но только совсем по чуть-чуть, чтобы ты привыкал к активным играм понемногу.

— Чтобы я ничего не разрушил? — мальчик опустил глаза.

— Ага.

Я была твердо уверена, что мощнейший выплеск силы Потти был вызван не его темной натурой, а тем, что ребенок постоянно сдерживал свою энергию, копил ее внутри. Странно, что сам Эфорр не понимал этого. Но ладно, что взять с сухаря ученого? Он не разбирается в детском воспитании, старомоден и дремуч. Но мисс Рой?

На прикроватном столике стояла фотография сестры Эфорра, красивой смеющейся девушки с ушками.

— Жалко, что мама уехала, — вздохнул Потти. — С ней наверняка было бы весело играть, а дядя скучный. И очень строгий.

Эх, грустно все это. Я догадывалась, что профессор сам боится мальчика, вернее того, что таится в нем. Пока он маленький милый котенок, но что будет, когда котенок вырастет? Когда осознает свою природу и мощь?

— Твоя мама была кошечкой?

Потти кивнул.

— Ночной кошкой. Это особенная порода.

— И чем она особенная?

Но Потти только нахмурил лобик и не смог мне объяснить. Сам не знал или это было чересчур сложно для него.

Ну что же, еще одна загадка, которую будет интересно разгадать.

И снова мне подумалось, раз сестра профессора ночная кошка, выходит, и сам профессор, простите, кот? Но почему же без ушей?! Какая странная семья…

— Ой, у вас тоже ушки! — вдруг вскрикнул Потти.

Я вздрогнула и прикоснулась к волосам. Но никаких ушек, естественно, не обнаружила.

Наверное, ребенок впечатлителен и скучает по материнскому теплу. У меня даже сердце защемило. Злило, что профессор такой дурак. В том же, что он любил племянника и заботился о нем как мог, я больше не сомневалась.

— Тебе показалось, Потти, — улыбнулась я, и поцеловала его в макушку. — А ты привязан к мисс Рой? Она не обижает тебя?

— Она хорошая, но тоже строгая. Все боевые маги такие, — сообщил мне Потти многозначительно.

Боевой маг. Вовсе не няня и не гувернантка, а телохранитель. Это многое объясняло.

Малыш вздохнул и уютно устроился, уже засыпая.

Вернулась я к себе в подавленном настроении. Надо же было так навредить ребенку! Я уже буквально видела, как выросший в железной дисциплине Потти, по достижении подросческого возраста с радостью переходит на темную сторону. Из протеста и детской обиды хотя бы. И как облегчить ему жизнь? Одного желания явно недостаточно. Необходимо как-то пробиться сквозь закостеневшие представления Эфорра о воспитании.

Еще волновало, что профессор не сможет обеспечить мое возвращение. Если он и заставит Нонна провести ритуал повторно, то нарушит этим закон.

И мысли о ритуале в последнее время пугали. Пожив немного в Катане, я уже не воспринимала магию шутливо, как раньше. А вдруг что-то пойдет не так? Что-то перепутается, и в плену шиншилла окажусь я? Или проснувшаяся здесь магия убьет меня в моем мире? Или по дороге обратно я распылюсь на частицы?

Перед сном я попыталась связаться с Агнес, но она молчала. Неужели окончательно сдалась и подлый грызун полностью захватил мое тело?

В самом начале наша с Агнес телепатическая связь была более-менее стабильной, хоть и прерывалась иногда. Но потом бестолочь стала исчезать все чаще и возникала только, когда сильно злилась.

А что! Это мысль. Как же ее разозлить? Появлялась она обычно, когда я слишком близко приближалась к профессору. Или к Хэнку.

С Эфорром шутить опасно, а вот с Хэнком, пожалуй, можно и поиграть.

Или с Хэнком тоже опасно? Все-таки он — некромант и подающий надежды молодой преступник. И, кажется, совсем не интересуется своей невестой. Укатил тогда и был таков.

Рискнуть и сунуться к Хэнку? Он наверняка легко обнаружится в академии. Нужно только каким-нибудь образом пробраться туда. Если план сработает, расспрошу Агнес о мастере Нонне подробнее. Возможно, она хоть дом, улицу, или, на худой конец, внешность Нонна сможет описать и облегчит нам поиски.

От мрачных мыслей мне вконец поплохело и я, махнув рукой на проблемы, решила расслабиться и лечь спать. Только в ванную сбегала, быстро приняла душ, а потом, умиротворенная, влезла в мягкую пижаму и закрылась одеялом с головой. Хорошо же как… А если и человек в черном этой ночью не приснится, будет совсем прекрасно.