Не пугайся, детка! Ты - дочь василиска (СИ) - Новак Нина

Он как-то насмешливо улыбнулся и продолжил размышлять вслух.

— Но не думаю, что магистр настолько глуп, чтобы довериться девчонке, такой как Агнес. Потому предположу, что согласно плану, Агнес должна отвлечь мое внимание, а удар последует с другой стороны.

— А вы выведали что-нибудь важное у этой мым… мадам?

— На самом деле, очень мало, — ответил он, остановившись у окна и скрестив руки на груди. — Но вот про Маделин не знал, признаю. И связь Праста с темными тоже оказалась сюрпризом. Сегодняшний вечер — счастливая случайность, позволившая многое прояснить. Благодарю вас. Видите ли, ауры светлых всегда на виду и свободно считываются, а вот темные научились искажать их амулетами. Пробиться сквозь эту магию способны всего лишь несколько человек из спецотдела и… вы.

Эфорр посмотрел на меня с любопытством, но в глубине его глаз все же застыло напряжение. Все-таки не доверяет до конца.

— И о что же проболталась Лилиан?

— Она как-то раз обронила, что темный след ведет в академию. А это плохо. Очень плохо.

Он сдвинулся с места и подошел ко мне сзади, оперевшись на спинку моего стула. Я опустила голову и скосила глаза на его сильную, напрягшуюся кисть с прожилками вен. Остановила взгляд на белоснежной манжете…

Что за наваждение? Не пялься на его руки, Катя!

— Кто же тогда посылал анонимные письма? — выдохнула я, потому что внятно говорить стало трудно. Меня окутало облаком дурманящего аромата чистого и сильного мужского тела.

Профессор на секунду наклонился к моим волосам у виска, — хорошо, они дыбом не встали от его горячего дыхания — и сразу отошел, вернувшись за стол. Его снобская физиономия выражала исключительную невозмутимость и полнейшую респектабельность.

И что это такое было?

Я решила сделать вид, что не заметила его манипуляций и вообще мне все равно. Я тоже респектабельная. А сердце горячо бухнуло куда-то вниз, и мучительно захотелось расцарапать самодовольный лик василиска ногтями. До крови, если можно.

Тогда я все еще не понимала, что оценивать катанских мужчин по меркам земных понятий не лучшая идея. И что оборотни в своих действиях могут руководствоваться самыми неожиданными мотивами. Вынюхиванием истинной пары, например…

— У меня много недоброжелателей, Праст, — небрежно пожал он плечами. — А то письмо, скорее всего, засунул в ворота почтальон. Гаргульи засекли бы любого чужака.

Я улыбнулась самой холодной и тонкой улыбкой из своего арсенала. Праст, значит? Но ссориться с ним мне пока было невыгодно.

— Подозреваю, что письма состряпал мастер Нонн, чтобы шантажировать меня.

Профессор хмыкнул.

— Потому вы так рветесь в город? Украли справочник, чтобы найти этого Нонна?

— Я не крала справочник. Просто позаимствовала на время. И… — я замялась, но потом решила пойти до конца и за компанию сдать винтажного бойфренда тоже. — У Агнес есть парень. Они вместе охотились за бумагами в вашем сейфе. Он даже научил ее, как сломать плетение черного хода, и согласился взять у кого-то деньги за эту работу.

Эфорр приподнял брови. Он не казался удивленным.

— Хэнк Стивс — некромант. Государство не преследует их, как остальных темных магов, но постоянно держит на коротком поводке. Он из хорошей семьи, но страшно испорчен. Насколько мне известно, имеет долги и впутан в несколько мутных историй. Вполне мог взяться и за кражу.

— Значит, Хэнк…

— Мелкая сошка, я думаю. Вряд ли документы Потти, которые я держу в сейфе, ему нужны для себя.

— Вот-вот, вы все еще не объяснили, почему темные так стремятся попасть к вам в дом. И еще Потти. Почему он — темный?

Профессор вздохнул.

— Давайте так. Я расскажу вам все, а вы еще поработаете у меня, подсобите с вычислением темных аур. Найти толкового и надежного помощника очень трудно, знаете ли. А особняк я превратил в крепость. Да и с моими когтями и зубами враги не особо жаждут познакомиться. Слуги же давали магические клятвы верности дому. Тут сравнительно безопасно.

Я кивнула, принимая его предложение.

— И… — он запнулся. — Вы позволите и дальше называть вас Праст? Мне так как-то привычнее.

Я снова сдержанно улыбнулась. Мне все равно, как он ко мне обращается. Я скоро скроюсь отсюда, вернусь домой и думать забуду об этом ядовитом товарище и о прочих местных сумасшедших.

— Давайте, профессор, начинайте уже, — махнула я рукой, соглашаясь.

И он поведал мне историю Потти, попутно обрисовав ситуацию в стране в целом.

Глава 17 История Потти в контексте мирового заговора

Ситуация в Катане оказалась неприятной. Причем профессор осознал весь масштаб только сегодня.

А дело было так.

Темные маги и ведьмы в Катане, — да и в соседних государствах также — находились в опале. В старые времена, благодаря нововведениям Каллина Благодетеля, их, особо не заморачиваясь, сжигали на кострах. Но с развитием цивилизации и техномагического прогресса, республика перешла на более гуманные способы уничтожения темных. Тем более, что после многих веков беспощадных гонений (вполне обоснованных, кстати), их и так осталось немного. Но оставшиеся отличались исключительной зловредностью и вымирать упрямо не желали. Более того, стали создавать тайные общества и храмы, где собирались исподтишка и творили свои запрещенные ритуалы и прочие пакости.

— А как с ними борются теперь? — прервала я Эфорра.

— Их запирают в специальных заведениях, где инъекциями блокируют силы. Такие меры представляются сенату достаточно щадящими и действенными.

Естественно, ни один темный не жаждет попасть в столь замечательное заведение, — рассказал профессор — потому ловить их становится все труднее. Правительство даже создало специальный отдел, специализирующийся на темных преступниках.

— Но почему эти личности прицепились именно к вам, профессор? — снова прервала я его, хотя и угадывала ответ.

— Из-за Потти.

— Вашего сына?

Эфорр поморщился.

— Потти ребенок моей сестры. Она связалась с темным магистром, не зная, кто ее любовник. Я говорил, они мастерски скрывают ауру. Так что мальчик родился таким, каким родился. Вы видели.

Ничего себе. У меня аж мурашки по коже забегали. Значит, котенок не просто сильный маг, но еще и темный. А почему с ушками?

— На Потти началась охота, — продолжал профессор, машинально передвигая предметы на столе. — Подобные ему мощные маги в последние века появляются редко, и темные готовы на все, чтобы заполучить его. Вначале они похитили его мать. Я и поныне не знаю, где она, жива ли… Недавно мы с бабушкой, казалось, напали на очередной след и снова — разочарование.

Лицо Эфорра закаменело. Он ненадолго замолчал, но потом все-таки продолжил.

— Ребенок остался у меня, и я поклялся защищать его. Скрывать не только от его отца, но и от сената. Вы представляете, что будет, если Потти передадут спецслужбам? Посадят на инъекции?

Даже при одной мысли о таком у меня внутри все заледенело.

— Этого нельзя допустить! — вырвалось у меня.

— Конечно же. Мальчик ни в чем не виноват. После они устроили покушение на меня, — Эфорр симметрично разложил перед собой идеально заточенные карандаши. — Взрыв в лаборатории и мое случайное превращение в василиска произошли как раз шесть лет назад, сразу после рождения малыша. Но мне удалось выжить, и из посредственного мага преобразиться в оборотня с намного более высоким уровнем силы. Я смог оберегать Потти намного эффективнее. Мы перебрались сюда в пригород, и вот уже несколько лет держим оборону.

Профессор ушел в какие-то свои раздумья и не смотрел на меня.

А я пыталась переварить услышанное. Вот я вляпалась.

— Но я не знал, что и Праст замешан. Сейчас же многое стало понятно. Например, почему он просил меня сегодня проголосовать за Ливиния на предстоящих выборах в сенат. Вернее не то, чтобы просил, — Эфорр усмехнулся, — скорее, грозил разоблачениями. И деньги на стипендии были переведены не просто так, а с целью заслужить симпатии академического комитета.