Ирэна Смирнова - Четверо на два Мира

— Алекс, хватит так неприкрыто тащиться. Или делай уже что-нибудь, или я пошла кофе готовить. Мне активные парни нравятся, с инициативой. А отдыхать под Туорой будешь.

Нет, про Туору это она зря вспомнила. Я же не сам себя привязать попросил! Меня, наоборот, обычно за излишнюю активность ругали. Если не считать первого раза, когда я весь из себя был задеревеневший от волнения и подставы важной части тела.

Просто я же не думал, что можно… До этого на всех наших свальных ночевках групповых выслушивал краем уха, как очередного рискнувшего попытать счастье с шутками и прибаутками обламывали.

Но раз можно, то не вопрос. Правой рукой сестренку за талию сцапал и на себя сверху уложил, а потом бутербродик наш маслом вниз перевернул. И на этом храбрость меня временно покинула, потому что она, вместо того, чтобы глаза закрыть, а губки приоткрыть, все наоборот проделала. А на меня ее взгляд и раньше странно действовал, а уж после отуманивания…

Сестренка подо мной хихикнула, за шею обняла и снова поцеловала. Она меня целует, а я глаза закрываю… Активность через край просто плещет, водопадом.

— Алекс? Открой глазки, деточка! — снова хихикнули подо мной.

Смешно ей. Тут человек с силами собирается, а она веселится, лежит. И ведь главное вот же она, подо мной, желанная, согласная… А у меня паралич какой-то просто. Так бы вот лежал бы и на нее любовался. Глаз не отвести и с места не сдвинуться.

Когда Алекс меня под себя перевернул, я уж было решила, что пришло время начинать арию: «Ах, что вы, я не такая! Вы все не так поняли…». Люблю я в такие игры играть, по грани. Завести, возбудить, чтобы у парня уже дыхание сбивалось и в глазах дурман, а потом губки бантиком, бровки домиком и искреннее изумление во взоре, чтобы ему же еще и стыдно стало, что он себе всякого навыдумывал.

Хотя в этот раз я совсем нечестно играла. Целоваться обычно ко мне парни лезут, а я сначала кокетливо ломаюсь, потом пара поцелуев человеку все же перепадает. А вот когда у него готовность невооруженным глазом видно и руки начинают лезть куда не надо, можно изображать оскорбленную невинность.

А тут я сама же лезу с поцелуями, и как, спрашивается, потом делать вид, что меня не так поняли? Но Алекс так откровенно наслаждается, что удержаться невозможно. Да и хочу ли я сдерживаться?

Арию начинать оказалось рано. Братишка меня под себя положить сумел, а вот что дальше делать надо — забыл. Лежит и взглядом ручного олененка на меня смотрит. Прелесть какая! Похоже, надо или идти кофе делать, или самой брать инициативу в руки и лишиться девственности наконец.

На губах Алекса появилась робкая такая, несмелая улыбка, и я, обняв брата за шею, поцеловала его еще раз… Смешно, сил нет! Обычно я с парнями играю, чтобы потом их обломать. А тут стараюсь растормошить, наоборот, а он на меня, как на чудо какое-то, ему нечаянно в руки попавшее, смотрит, и все. А я, между прочим, уже настроилась на попробовать зайти подальше, чем обычно! И если я чего решила, то никакой форс-мажор меня с пути к цели не собьет! Почему-то хотелось в первый раз именно с Алексом, а не с Рутором.

Объяснить это желание логично я себе не могла, но интуиции своей привыкла доверять на сто десять процентов — ни разу еще не подводила.

Мозг, зараза такая, иногда вспоминал, что я почти блондинка. Особенно уважал он это дело во время экзамена, подставляя в самый ответственный момент, как стрелка на колготках — три вопроса по теории вероятностей или электротехнике на интуиции не ответишь же.

Так что придется, похоже, брать в свои руки не только завязку, а и все дальнейшее развитие действия. Концовку хоть сам бы проделал, олененок мой…

Тело снова обретало способность шевелить конечностями, и я решил не терять времени даром, а то сейчас вырвутся и за кофе уйдут от такого лопуха аморфного. И останусь ни с чем, потому что такие девушки, как Лекси, второй попытки точно давать не будут. А там, глядишь, и Рутор подсуетится. Хотя и сейчас непонятно, за что мне такое счастье привалило, после того, как он соловьем вчера сестренке в уши разливался.

Девочки же на романтику падкие, как на сладкое, а я вчера пол дня был занят с другой, а потом вообще уснул. Но если Рутор и здесь успеет раньше меня, то можно надеть слюнявчик и расслабится.

И тут сестренка меня опять за шею обняла и ласково так, в ухо, прошептала:

— Са-а-ашка, ну поцелуй же меня!

Все! Трындец котенку! Только начавшая проявляться способность к двигательной активности снова меня покинула. Но тут уж я разозлился, сконцентрировался и, закрыв глаза, потому что сестра смотрела на меня даже не моргая, чуть коснулся губами ее губ.

— Са-а-ашка… …и меня, как маятник, качнуло с отдачей, в противоположную сторону…

Я вложил в следующий поцелуй все свое желание, и Лекси тут же сдалась, смиряясь, отдаваясь… А я, уже нежно, наслаждаясь, целовал ее в закрытые веки, покрыл поцелуями все лицо, шею, ямочку между ключицами — то самое место, где живет ее душа, наша душа на двоих, потому что своей у меня нет… и только потом снял с нее майку, полюбовался на ее небольшие грудки, по очереди лизнул языком застывшие на них розовые капельки, сначала левую, потом правую… Я играл в эти два бутончика губами и языком до тех пор, пока сестра не выгнулась дугой, плотно прижавшись ко мне бедрами, и не простонала умоляюще:

— Ну, давай же уже… Пожалуйста!

После этого я почувствовал, что хоть немного восстановил в ее глазах свою мужскую честь. Ну, и моя самооценка снова подросла, с минусового значения. Теперь главное было продолжать держаться на том же уровне и, если я хочу заранее затмить Рутора… А я ведь хочу? Или мне все равно?

Не-е-ет, мне не все равно! Со всеми другими девушками мне были важны только две вещи — мой и ее кайф, вот просто, чтобы он был. Но с Лекси я хотел быть… просто хотел с ней быть, а для этого мне нужно хоть в чем-то оказаться лучше соперника. В то, что она будет принадлежать только мне одному, я не верил. Но был готов делить ее с ним, а для этого мне надо было предложить ей что-то, что есть только у меня. Чтобы она захотела нас двоих. Чтобы она продолжила хотеть меня после него.

Рутор был пусть и романтичный, но самец, значит мне надо стать его противоположностью. Робким, мягким, нежным, ласковым… Ей, похоже, такие нравятся. И я был на верном пути. Только не надо путать робость с заторможенностью, и все будет хорошо.

Поэтому я продолжил спускаться поцелуями ниже и ниже… А потом замер.

Задуманная роль удавалась мне слишком хорошо, но я быстро заставил себя выйти из очередного ступора. По-моему Лекси паузы в несколько секунд, пока я боролся сам с собой, вообще не заметила. Моя девочка извивалась, тихо постанывая, мышцы на ее ножках то напрягались, то расслаблялись, а я целовал то плоский втянутый животик, то нежную кожицу в паховых складках, и все выжидал, томил, мстил… Но тут она, согнув ноги в коленях и запустив руки мне в волосы, в очередной раз простонала: