Ирэна Смирнова - Четверо на два Мира

Вернулась я обратно в комнату, а умаявшийся за вечер братишка уже спит.

Обидно, досадно, но ладно. Все равно подробно и внятно все увиденное сейчас обсудить не получилось бы. Если только сравнить в процентном соотношении, кто из нас в большем шоке. Хотя брат должен выиграть… С богинями не каждый день разговаривают, даже в книжках. Правда, предложения стать любовницей с постоянным проживанием в другом мире мне тоже не каждый день делают. Но индивидуальные посиделки с богиней наедине все же круче, наверное.

А сейчас пора на бочок и баиньки. Не зря же говорят, что утро вечера мудренее. Переварим все во сне как раз, только вот тело родственное надо ко мне задом, к стене передом развернуть и поплотнее к этой самой стенке подтолкнуть.

Вполне себе прилично и обычно выглядит. Это Рутора я бы даже со спины за одногруппника не выдала, а уж его одежда маму бы насторожила окончательно.

Она у меня придерживается каких-то странных убеждений, что одногруппники — это такое зло, с наличием которого надо просто смириться. А вот всех остальных следует выгонять из квартиры в десять вечера. То есть, показываешь ей парня и говоришь: «одногруппник», и все. Он сразу в ее глазах становится неким бесполым существом, прописанным в нашей квартире и имеющим право спать в моей кровати. Причем количество этих бесполых существ маму волнует только потому, что мы, как саранча, съедаем в холодильнике все, что не примерзло.

Она знает почти всю мою группу по именам, периодически успокаивает по телефону родителей остающихся у меня нетранспортабельных тел, ну а мы стараемся компактно затрамбоваться в моей комнате и не сильно шуметь.

Ну, и не съесть за один вечер все, что закуплено и наготовлено на неделю.

Меня резко выдернуло из спящего состояния, а значит, что-то рядом было неправильно. Как обычно в таких случаях, инстинкты сработали первыми, я уткнулся лицом в подушку и тут же услышал тихий скрип открываемой двери.

К дивану подошла мама Лекси, и я спиной почувствовал ее изучающий взгляд. Потом она осторожно потрясла сестренку за плечо:

— Саша, пора вставать. Я уже ухожу.

Сестра сонным голосом процитировала утреннюю фразу всех школьников и студентов:

— Да, мама, сейчас, еще пять минут и встаю…

Дальше был проявлен интерес к моей скромной персоне:

— Кто это с тобой?

— Одногруппник…

— Странно, я его раньше не видела. Такие длинные волосы… Я сначала подумала, что это девочка.

— Не-а. Он меня провожал домой, а потом было поздно… Ну, ты сама все знаешь.

— Да уж, как обычно. Родителей-то его предупредили? И, кстати, а как его зовут?

— Предупредили. Его зовут Алекс.

— Алексей?

— Нет, он мой тезка.

— Понятно. Ну ладно, я поехала. Вставайте, давайте, а то опоздаете.

Завтрак на столе.

— Спасибо, мам.

Обошлось? Святая женщина! Кофе… Мне с утра нужно кофе!

Я дождался, когда хлопнет входная дверь и повернулся к сестренке:

— В этом доме кофе по утрам наливают?

Как и ожидалось, после объявления, что Алекс — мой одногруппник, маму начало волновать, предупредили ли мы его родителей, а не тот факт, что с дочерью в одной постели парень спит. Чудная она у меня, все же.

Интересно, мама братика такое же странномыслящее создание? Не мог мой папа заурядную женщину себе выбрать, не похоже это на него как-то.

Сны сегодня снились странные какие-то. Яркие. Как будто все наяву и со мной происходило. Может, из-за диска? Мне вчера почему-то расставаться с ним не захотелось, и я его себе под подушку положила.

Хлопнула входная дверь, значит, мама уехала, можно вставать.

— В этом доме кофе по утрам наливают? — на меня смотрело серыми глазищами зеркальное отражение моей заспанной мордочки, исполненное для мужской версии, но скопированное очень тщательно. Даже три маленьких родинки треугольником на левой скуле были.

Цвет глаз у нас чисто-чисто серый, стальной. А волосы слегка вьющиеся, светло-русые, с легким налетом золотой пыли, если присматриваться. Ну и черты лица у нас с братом симпатичные, чего уж там скромничать.

Выползла я из под теплого одеялка, ножки в тапочки запихнула, с диванчика встала, и спинным мозгом сгущение напряжения у стены ощутила.

Обернулась к брату, а он лежит и на меня такими глазенками несчастными смотрит, что просто слеза скупая наворачивается. Ну, не могла я себе отказать в желании пошкодничать, нет у меня железной силы воли, не удержалась. Наклонилась и поцеловала его, прямо в полураскрытые губы.

Именно поцеловала, не чмокнула и отпрыгнула, и не засосала с языком до гланд. А он, бедненький, глаза закрыл и по дивану сладкой лужицей растекся. Спорить могу, что не про кофе сейчас думает.

После моей наглой заявы насчет кофе, сестренка задумчиво поизучала меня, очевидно в поисках совести. Не нашла и, горестно вздохнув, из-под одеяла выползла.

И тут у меня снова спермотоксикозный вздрыг случился. Как будто девушек в стрингах и майках никогда раньше не видел. Пацаном себя снова пятнадцатилетним почувствовал, когда в первый раз другого человека в реальности, а не в своих фантазиях раздевал. Радовался тогда от того, что вот же, наконец, свершилось почти уже. И боялся, что сейчас сделаю что-то не то, и она поймет, что я в первый раз… Отец как-то мне, двенадцатилетнему еще, посоветовал невинности лишатся с кем-нибудь сильно постарше. Ну, я послушно учел. И только это меня и спасло от позорного фиаско и кучи комплексов. А девушка, когда поняла, что она у меня первая, обрадовалась и наигралась со мной по полной.

И вот сейчас я себя ощущал примерно так же, как в день лишения невинности, когда понял, что девушка вот она здесь и ждет, а у меня от волнения не встает, хоть руками помогай. Теперь только все наоборот было. Стояк был такой, что я руками одеяло на бедрах натянул. А вот девушка рядом чужая. Это даже если не заострять внимание на такой мелочи, что она моя сестра.

И тут Лекси обернулась, усмехнулась как-то предвкушающе, губки облизнула и… Я даже заскулил, по-моему. И навстречу ей всем телом выгнулся. У меня в паху заныло все, так я ее хотел…

— Ну, я пойду кофе делать, да? Или уже не надо?

Интонация такая… Игривая. Как будто она и правда не против. Я глаза раскрыл, взгляды наши встретились… И меня снова поцеловали.

— Алекс, хватит так неприкрыто тащиться. Или делай уже что-нибудь, или я пошла кофе готовить. Мне активные парни нравятся, с инициативой. А отдыхать под Туорой будешь.

Нет, про Туору это она зря вспомнила. Я же не сам себя привязать попросил! Меня, наоборот, обычно за излишнюю активность ругали. Если не считать первого раза, когда я весь из себя был задеревеневший от волнения и подставы важной части тела.