А единороги будут? - Ирина Владимировна Смирнова

Мужчина кивнул и, продолжая тискать сидящую у него на руках девушку, выразительно посмотрел на лампу. Сохрэб, которому мы вкратце рассказали о случившемся, тоже с серьезным лицом заверил:

— Не переживай красавица, все, что касается вашего путешествия, теперь касается и меня, так что у брата просто не будет другого выхода.

Джины переглянулись, усмехнулись друг другу и снова стали выжидающе поглядывать в нашу с мужем сторону.

Бхинатар, со спокойным лицом выслушавший историю моих приключений, внутри просто кипел и бурлил. А еще очень страдал от того, что скрыть от меня свои эмоциональные переживания у него теперь совсем не получается. Поэтому отрывался внешне — сидел с каменным лицом и смотрел куда угодно, только не на меня. Правда, когда его взгляд падал на едва одетых джинир, он тут же смущенно его отводил в сторону и виновато косил на меня, типа оно само получилось, не специально ни разу.

А я, наблюдая за его поведением, чувствовала, как теплый маленький комочек нежности становится все больше, разрастаясь как снежный ком. Как будто я уже давно испытывала к этому мужчине теплые нежные чувства, и этот комочек только и ждал сигнала, чтобы собрать их все в одном месте, где–то рядом с сердцем. Хорошо, что мне не надо выбирать между Рикиши и Таром. Замечательно, что оба знают о существовании друг друга и уже давно пытаются научиться сосуществовать вместе. Я бы, конечно, выбрала Рикиши, но очень страдала бы без Бхинатара… А страдать мне ужасно не нравится!

Глубоко вздохнув и признавшись самой себе, что тяну время, потому что немного страшно, я положила руки на лампу, потерла ее и произнесла: «Аланазар Аликабир Вергаз Даниш, явись и выполни мое желание».

Да, чтобы закупорить и откупорить джина, надо знать весь набор его имен. Конечно, джин может не представляться полностью пленившему его волшебнику, ведь всегда можно выбрать между заточением и развоплощением от магического удушья, например. Просто джины не умирают, а теряют возможность менять облики, постепенно теряя память и способность связно мыслить. Превращаясь в элементалей, неуравновешенных и непредсказуемых. И лишь потом, со временем, окончательно растворяются, если не находят возможности возродиться.

Аланазар выплыл из носика лампы туманно–расплывчатым облачком, слегка уплотнился и уселся в свободное кресло.

— Приказывай, женщина! Я, великий джин…

Сначала я хотела сразу приказать ему освободиться и расслабиться, но вот после того, как он начал перечислять, какой он великий и могучий, игнорируя двух своих сыновей и даже банально не кивнув им в качестве приветствия, сразу стало понятно, что тайну своих приключений Аланазар добровольно не расскажет. Так что, игнорируя возмущенные взгляды близнецов, я приказала:

— Расскажи нам, зачем тебя понесло на КийЛунь и обо всем, что с тобой произошло от начала твоего путешествия в этот мир и до твоего пленения.

— Женщина, в своем ли ты уме? — старший джин снова стал более прозрачным, и, подлетев ко мне, навис надо мной огромным серым облаком. — Наряды? Богатство? Сделать тебя женой одного из великих правителей?

— Я озвучила свое желание, выполняй! — махнула я рукой, как будто бы устало, а на самом деле слегка нервничая, — выглядел разгневанный джин устрашающе.

Убедившись, что я не отменю свой приказ, Аланазар снова развалился в кресле и, наконец–то, соизволил заметить сыновей:

— Пусть они уйдут, тогда я буду говорить!

Сохрэб уже приподнялся, а вот Ормид остался сидеть, продолжая обнимать джиниру и искоса поглядывая на меня. Да, этот брат уже успел меня узнать получше, так что для него мой ответ не был неожиданностью:

— Ты не вправе ставить мне условия, так что рассказывай все полностью, как тебе и было приказано.

Да, я понимала, что сейчас имею все шансы заполучить очередного врага, но не думаю, что этот великий джин опустится до мести своему освободителю, особенно если подстраховаться и заставить его заключить со мной договор. Я уже вся в этих договорах, как новогодняя елка в шариках. Главное, не запутаться, кто кому что обещал.

— Я вправе приказать им уйти как собственным детям, — Аланазар, растекшись в кресле, решил переиграть меня, используя семейное положение в качестве козырной карты.

— Что ж, тут я не вправе вмешиваться, — я примиряюще улыбнулась, однако про договор перед освобождением не забыла. Береженного боги берегут.

Близнецы, переглянувшись, остались сидеть, с вызовом поглядывая на папашу. Что ж, теперь я точно белая и пушистая, ведь даже не помешала надавить своим слегка потертым за сотни лет авторитетом. Но братьев я прекрасно понимаю, особенно Ормида, ведь это он занимался розыском и составлением плана операции по спасению. Сохрэбу просто повезло, хотя учитывая то, как он за свое везение расплачивается… Короче, никто папу не послушал, уважения к старшему не выразил, мало того, Ормид еще и пуганул:

— Думаю, надо сюда всех остальных пригласить, чтобы послушали, ради чего их на пять сотен лет бросили, не предупредив. Хотя бы женщин…

— Хотя бы только жен, — буркнул Сохрэб. — Уже шуму и визгу будет на весь Джиннистан. — И он с ехидным сочувствием посмотрел на отца: — Или только с нами пока поговоришь?

Глава 46

Выбора у бедолаги Аланазара не было, хотя он и сделал вид, что обдумывает предложение сыновей. Но любому ясно, что лучше двое взрослых спокойных мужчин, чем толпа разгневанных женщин. Брошенных женщин. С которыми, кстати, несчастному потом все равно придется как–то разбираться. Однако джин решил отложить это неприятное событие на потом и, дав понять близнецам, что очень ими недоволен и еще отыграется, но позже, в двух словах поведал нам о своих приключениях.

Сей умный и наблюдательный муж отметил, что появление демоницы оказалось для Рикиши не очень приятным сюрпризом. Но джины и демоны находятся в мирном нейтралитете, поэтому от комментариев воздержался и на помощь остальным не пришел. Тихо наблюдал, как красавица Либерия развлекалась, причем ему даже стыдно за это не было. А потом вернулся дроу, посланный за верховным жрецом, только почему–то один, даже без гнома. И, когда кентавр, дроу и Рикиши, объединившись, принялись спасать Виньямара, хитрый джин сменил нейтралитет на пассивную помощь побеждающим. Опять же никаких угрызений совести по этому поводу он не испытывал: с демоницей же напрямую не воевал, значит, все отлично. И смерть нага с троллем его совершенно не расстроила, хотя они и провели вместе несколько дней, пока добирались до алтаря.

То, что миссия провалилась, Аланазар осознал