А единороги будут? - Ирина Владимировна Смирнова

в процессе правления чужого мира. Честно ли это? Но ведь король, скорее всего, прав — драконы не будут разбираться, они просто сметут Яхолию, уничтожат ее и все. А так мир останется, но править им будет один человек.

— Хорошо. Я так понимаю, нам надо как–то поддерживать с вами связь?

Король самодовольно усмехнулся и кивнул на Бхинатара:

— Благодаря тому, что я слегка покопался магически в его голове, мы теперь с ним можем прекрасно общаться телепатически.

Я погладила буквально закаменевшего Тара и даже тихо шепнула ему в ухо: «Все хорошо, не волнуйся!». А потом продолжила разговор с королем:

— Значит, вы будете предупреждать нас о возможных действиях Совета и препятствовать им по мере ваших сил, так?

Теперь настала очередь короля молча кивать, поглядывая на меня с усмешкой.

— К тому моменту, когда мы окажемся у алтаря, мне бы хотелось увидеть и обсудить с вами список предполагаемых целей для моих драконов.

М–да, такого король точно не ожидал. Неужели он рассчитывал, что я просто передам ему право управлять драконами? Хотя для яхольской девушки это было бы естественно, наверное.

— Проживание в Ноакиндомской империи не пошло вам на пользу, леди Алиса. Но я принимаю ваши условия. Через неделю я озвучу вам все свои пожелания, и мы сможем заключить договор, а до этого времени…

— А до этого времени мы будем находиться в Джиннистане, — произнесла я решительно.

— Договорились. Потому что если вы только попробуете вступить на территорию Истейлии, не заключив со мной предварительно договор, я буду считать, что сегодняшнего разговора не было, и вас уничтожат как врагов Яхолии. Практически сразу. Сейчас на Истейлии работает мощный контроль за порталами, и только по моему тайному приказу его могут ненадолго отключить. А от джинов, — тут король перевел взгляд на Ормида, ухмыльнувшегося при слове «портал», — по моей просьбе там натянута достаточно мощная сетка. Считайте, что я вам заранее дал бесплатно информацию, подтверждающую мое искреннее желание с вами сотрудничать.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — я снова сползла с кровати и в очередной раз изобразила поклон.

— Через неделю жду вас в этом же месте, — король тоже оторвался от кресла, небрежно кивнул мужчинам и удостоил меня легким и таким же небрежным поцелуем кончиков моих пальцев. — Утром.

И только когда за ним захлопнулась дверь, я вспомнила, что забыла потребовать снять с Бхинатара ментальный купол. Уже приготовилась кинуться следом, но тут у меня в голове раздался виноватый голос мужа:

— Госпожа?..

Обернувшись, я убедилась, что склероз только у меня, а вот король обо всем помнит.

— Как ты?! — я кинулась мужу на шею, заглянула ему в глаза…

— Простите, госпожа, я предал вас и…

— Ты не предал! Из тебя вытряхнул информацию более сильный маг. Так могло произойти с любым!

— Я не достоин вашего доверия, госпожа.

— Ты — идиот, ясно?! Ты нашел меня, помог сбежать. Если бы не ты, я бы не попала в сокровищницу и не нашла там лампу, — говоря все это, я продолжала требовательно смотреть Тару в глаза и, в конце концов, плюнув на присутствие Ормида, поцеловала мужа в уголок губ.

— Госпожа, я прошу вас принести меня в жертву Ллос.

— То есть ты меня все же не любишь? — я слезла с кровати, встала в позу «руки в боки» и, нахмурившись, уставилась на мужа, как на последнего предателя.

Тот сначала сник еще больше, потом едва слышно прошептал:

— Люблю.

И, набравшись храбрости, даже попытался возмутиться:

— Как вы могли такое подумать, госпожа?!

— А что я должна думать?! Ты даже не поинтересовался, как я себя чувствую, удалось ли мне достать лампу, не пострадала ли я при этом. Вместо того чтобы рассказать мне, в качестве компенсации за переживания о тебе, как себя чувствуешь, и что именно эта коронованная сволочь успела из тебя вытащить, ты тут страдаешь и несешь бред про жертвоприношения! — Если вся речь и была больше показательным выступлением, то вот на последнем слове передернуло меня по–настоящему.

Наверное, я еще не слишком сильна в психологии дроу, потому что все, что я с таким пылом наговорила, было расценено Таром лишь как дополнительные гвозди в крышку его гроба.

— Простите, госпожа.

Тогда я воспользовалась той, новой, проснувшейся внутри меня личностью. Наверное, она и раньше была во мне, только раньше ей было не для кого вырваться на волю. Но сейчас, убедившись, что обычные слова на Тара не действуют, я призвала ее на помощь.

— Простить?!

Вопрос буквально прогремел в маленькой комнатке гостиницы. Муж вздрогнул и тут же упал на колени, уткнувшись в пол лицом. Зря это он, я не собиралась его так пугать. Наверное, с властностью в голосе переборщила, — даже Ормид напрягся и затихарился в кресле.

— Кто дал тебе право оценивать свое поведение? Только я могу сказать, предал ты меня или нет! И если я сказала, что нет, кто ты такой, чтобы утверждать обратное?! — Душа просила просто выдать: «значит, заткнись и расслабься», но это сильно снизило бы накал пафоса. А я тут сильно злую женщину–дроу пытаюсь изобразить, надо стараться соответствовать.

Бхинатар приподнял голову и посмотрел на меня исподлобья. Увиденное, очевидно, не воодушевило его на пререкания, потому что он снова уткнулся лицом в пол. Я же внутри как будто разделилась, потому что одна часть меня хотела поднять Бхинатара с колен, расцеловать, погладить, повторить, что он — редкий идиот. А другая знала, что это все не поможет, и он продолжит винить себя за случившееся. И единственное, что можно сделать — отчитать и дать понять, что именно попытка обвинять себя и есть самая страшная вина, которую он совершает.

Обе мои части единодушно были злы на короля, хотя прекрасно его понимали. Но еще больше я была зла на Тара, с этим его бредом про предательство и принесение себя в жертву. Тут не знаешь, как брата отмазать, и, надо же, муж решил составить ему компанию!

— Ты принадлежишь мне по велению своей матери и с благословения Киарансали. Наш брак одобрила Ллос, значит, ты принадлежишь мне и с ее одобрения тоже. И именно я буду судить о том, что ты заслужил своим поведением! Обычную смерть, право лечь на жертвенный алтарь или жизнь рядом со мной. Не забывайся!

Бедный Тар тихо сжался на полу, выслушивая мой праведный гнев. Я говорила ровно с той интонацией и почти теми