Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

расстояние. Он был там, где я не могла за ним последовать.

Руки задрожали, когда я оперлась ими о камни и начала подползать ближе. Колени скользили, больно ударялись об острые края, но я не чувствовала боли. Чувствовала только пустоту внутри – такую огромную, что казалось, она поглотит меня целиком.

Я подползла к самому краю того места, где его тело лежало между мирами.

Протянула руку – медленно, боясь, что он исчезнет, если я сделаю резкое движение.

Коснулась его щеки.

Пальцы прошли сквозь.

Сквозь кожу. Сквозь плоть. Сквозь саму его сущность.

Видимый, но недостижимый.

Слёзы хлынули снова – горячие, бесконтрольные. Они капали на его лицо, проходили сквозь эфемерные черты, падали на невидимую землю и исчезали.

– Кейлан, – прошептала я, и голос сорвался на всхлипе. – Прошу тебя… вернись. Вернись ко мне.

Он не ответил.

Не пошевелился.

Грудь не поднималась и не опускалась. Веки не дрожали. Он просто лежал – застывший в этом промежутке между жизнью и смертью, не принадлежащий ни одному миру.

Я попыталась снова – провела пальцами по его лбу, по линии скул, по губам. Пыталась запомнить каждую черту, каждую деталь, словно смогу силой воли вернуть его к жизни, если буду помнить достаточно ярко.

Но всякий раз мои пальцы проходили сквозь, не встречая сопротивления.

– Не уходи, – прошептала я, склоняясь над ним так низко, что мои волосы упали на его грудь и тоже прошли сквозь. – Пожалуйста, не оставляй меня. Я не могу… я не смогу без тебя. Ты слышишь? Я не смогу.

Голос сломался окончательно. Слова превратились в рыдания – тихие, отчаянные, полные такой боли, что казалось, она разорвёт меня изнутри.

Вокруг стояла тишина.

Абсолютная. Гнетущая.

Тысячи духов молчали, застыв в своём безмолвном ожидании. Даже ветер прекратился. Даже шёпот магии затих.

И в этой тишине я услышала своё собственное сердцебиение – медленное, тяжёлое, словно оно отсчитывало последние мгновения.

А потом пространство дрогнуло.

Вздрогнуло, как поверхность озера, когда в неё бросают камень.

Справа хлынула тьма.

Не обычная темнота ночи или тени. Это была абсолютная тьма – густая, как чернила, тяжёлая, как свинец. Она текла, расползалась, заполняла пустоту, поглощая белый свет царства духов. Там, где она проходила, воздух становился холодным, обжигающим, будто сам космос вторгался в это пространство.

Я отпрянула, инстинктивно прижалась ближе к телу Кейлана – бесполезный жест защиты.

Из тьмы вышла фигура.

Высокая – настолько высокая, что я должна была запрокинуть голову, чтобы увидеть лицо. Могучая. Облачённая в доспехи, которые не просто были чёрными – они пожирали свет. Каждая пластина, каждое звено кольчуги впитывало в себя всё, что падало на них, не отражая ничего.

На голове – корона.

Чёрный обсидиан, отполированный до невозможного блеска. Шипы поднимались вверх, каждый заострён, как клинок, каждый казался способным пронзить саму реальность. Древний металл пульсировал тёмной энергией, что исходила от него волнами.

А глаза.

Глаза были пустыми.

Не чёрными. Не закрытыми. Пустыми. Провалами в ничто, в пустоту, что существовала до начала времён. Смотреть в них было как смотреть в бездну, которая смотрит в ответ и находит тебя незначительным.

Король Тьмы.

Слева – как ответ, как противовес – вспыхнул свет.

Ослепительный. Невыносимый. Такой яркий, что глаза моментально наполнились ещё большими слезами, и я зажмурилась, прикрыла лицо рукой. Но свет проникал сквозь веки, сквозь ладонь, сквозь саму плоть.

Жар ударил следом – обжигающий, как пламя, как прикосновение раскалённого металла. Он накрыл меня волной, и я почувствовала, как кожа краснеет, как пересыхает во рту, как легко было бы просто сгореть дотла под этим взглядом.

Из света вышла вторая фигура.

Женщина.

Но не такая, как все женщины, которых я видела. Она была прекрасна так, что на неё больно было смотреть. Каждая линия её тела, каждый изгиб, каждое движение были совершенны до невозможности, как будто кто-то создал идеал женственности и вдохнул в него жизнь.

Одежда – если это можно было так назвать – соткана из чистого света. Она струилась вокруг неё, переливалась, меняла оттенки от белого до золотого и обратно. Волосы – белое пламя, что падало до самой земли, не обжигая, но излучая такое тепло, что воздух вокруг дрожал.

Корона на её голове была сплетена из солнечных лучей – живых, пульсирующих, невозможных. Они переплетались в сложный узор, образовывали острые пики, каждый из которых сиял, как маленькое солнце.

А глаза.

Золотые. Яркие. Всевидящие.

Они смотрели на меня – и я почувствовала, как под этим взглядом не осталось ничего скрытого. Она видела всё: каждую мысль, каждый страх, каждую тайну, что я когда-либо хранила. Видела меня насквозь, до самой глубины души, и оценивала то, что находила там.

Королева Света.

Холод и жар. Тьма и свет.

Они существовали рядом – две противоположности, что не должны были находиться в одном пространстве. Но они были здесь, и от их присутствия воздух трещал, искрился, словно сама реальность с трудом выдерживала их близость.

Они двинулись.

Синхронно. Зеркально.

Король Тьмы – справа. Королева Света – слева.

Каждый их шаг звучал – хотя под ногами не было твёрдой земли. Гулкий, глухой удар тьмы, от которого вздрагивало сердце. Звонкий, чистый удар света, что отдавался в костях.

Они приближались к центру – к тому месту, где лежал Кейлан.

Я замерла, не смея пошевелиться. Дыхание застыло в горле. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно по всему царству духов.

Они идут к нему.

Они здесь ради него.

Страх и надежда столкнулись внутри меня с такой силой, что я физически почувствовала удар. Руки задрожали. Губы пересохли. Я хотела крикнуть, умолять, броситься между ними и Кейланом, но не могла сдвинуться с места.

Я могла только смотреть.

Они остановились.

По обе стороны от его тела.

Тьма и свет окружили его, создали контраст настолько острым, что границы его эфемерной формы стали ещё более чёткими.

А потом – медленно, торжественно, с древним достоинством – они склонились.

Оба.

Одновременно.

Наклонились над ним, как родители склоняются над спящим ребёнком.

Смотрели.

Долго.

Король Тьмы изучал его лицо – внимательно, не торопясь, словно читал книгу, написанную на незнакомом языке. Пустые глаза скользили по чертам, останавливались на сложенных руках, на неподвижной груди.

Королева Света делала то же самое – но в её золотом взгляде я различила что-то ещё. Что-то похожее на печаль. Или на узнавание.

Секунды тянулись. Или минуты. Или часы. Время потеряло смысл в этом месте.

А потом они подняли головы.

Посмотрели друг на друга.

И