Самозванка в Небесной академии - Арина Теплова
После моего ответа повисла гнетущая пауза. Я обернулась к мужчинам, ожидая их реакции и оценки. Они сидели молча и как-то странно на меня смотрели.
— Браво, мадемуазель! Браво! — первым воскликнул Лавеналь. — Более полного и исчерпывающего ответа мне не доводилось не только слышать, но и читать даже в Академическом вестнике королевства!
— Черт знает что! — процедил сквозь зубы Бетфорд.
Он пораженно смотрел на меня. Я видела, что ректор не может поверить во всё это.
Глава 18
— Значит, я сдала оба экзамена? — с тайной надеждой спросила я.
— Да, мадемуазель София, вы сдали оба предмета на высшие баллы! — впервые за всё время проронил фразу профессор де Грог.
Он считался самым строгим и придирчивым профессором академии и такие слова из его уст были просто ангельская музыка.
— Ведь так, господин, барон? — обратился уже к ректору Ловеналь.
— Да, — процедил тихо Бетфорд.
— Тогда я сдала все пять экзаменов и закончила с отличием первый курс? — уточнила я.
— Да, это так, мадемуазель, — кивнул кратко де Грог.
— Значит теперь, я могу сдавать вступительные экзамены на новый лётный факультет, господин ректор? — елейным голосом обратилась я к этому невозможному начальственному субъекту, который хмурил темные брови, и снова застыл как ледяная статуя.
Первым после моего вопроса пришел в себя профессор де Грог.
— Вы хотите стать лётчиком? — удивленно спросил он.
Бетфорд упорно молчал и только пронзительно и как-то зловеще давил на меня взглядом.
— Да. Учиться на лётном факультете моё заветное желание. Но господин Бетфорд считает, что я не достойна там учиться.
— Как ваше сиятельство? Разве вы не разрешите этой прекрасной студентке сдавать туда экзамены? — спросил Лавеналь. — Но она на голову выше по своим знаниям, чем половина тех студентов, которых я видел в предварительном списке.
Опять повисло гнетущее молчание. Взор Бетфорда стал просто пугающим, и даже угрожающим. Если бы взгляд мог убивать я бы уже была мертва. Он точно не хотел, чтобы я даже близко приближалась к этому новому факультету. И знала отчего, тогда наедине в его кабинете он озвучил это. На новом факультете могли учиться только парни, а не какие-то там «финтифлюшки» женского пола.
Но следующие его действия меня озадачили вконец. Бетфорд вдруг резко поднялся на ноги и сквозь сжатые зубы, процедил:
— Пусть сдаёт вступительные экзамены. Я распоряжусь чтобы мадемуазель включили в списки.
Бросив эту фразу он, окатил меня негодующим злым взглядом, и стремительно вышел из аудитории.
Ой, мамочки! Неужели согласился?! Мне показалось, что я ослышалась.
Я облегченно выдохнула, понимая, что разрешил он это только под давлением самых авторитетных профессоров академии. Де Грога и Ловеналя. Не будь их рядом сейчас, фиг бы он допустил меня к этим экзаменам.
— Благодарю вас, господа, за поддержку, — улыбнулась я мужчинам. — Могу я идти?
— Конечно, мадемуазель Видаль, — закивал Ловеналь. — Увидимся на первом экзамене послезавтра. Надеюсь Аэродинамика также любима вами, как и высшая арифметика?
— Конечно, профессор, — кивнула я, уже прикидывая в голове какие книги проштудировать за эти три дня, чтобы подготовиться. Аэродинамику я знала не очень хорошо. Но была настроена устранить все пробелы за эти дни. Только надо будет сначала выспаться как следует.
Спустя час я довольная и уставшая вышла из деканата. Бетфорд выполнил своё обещание и меня включили в заветные списки по экзаменам на лётный факультет.
Я ликовала! У меня все получилось!
Все же я оказалась права, не смог этот вредный ректор меня не только выгнать, но и вынужден был допустить к сдаче экзаменов на летчиков. Представляю, как он сейчас злился и в бессилии скрипел зубами.
Проходя по пустынному коридору, я не переставая зевала и желала только одного — завалился в постель и проспать как минимум часов шесть- семь.
Вдруг что-то налетело на меня и припечатало спиной к стене. Ладонь Бетфорда жёстко сдавила мое плечо, чтобы я не вырвалась, и он угрожающе склонился надо мной.
— Рассказывай, как тебе это удалось? — прохрипел ректор мне в лицо.
В следующий момент он дёрнул ворот моей строгой блузки, так что отлетели две верхние пуговицы и запустил руку мне за ворот. Ощупывая мою шею и ключицы, прорычал: — У тебя что артефакт знаний?
— Вы что? — воскликнула я возмущено, начала отталкивать его наглую руку, которая продолжала дерзко лапать мои плечи шею и грудь, он явно искал какой-то амулет или артефакт.
— Если узнаю, что ты им пользуешься, тут же выставлю тебя вон из академии!
— Да сама я сдавала! Нет у меня никаких артефактов! — прорычала я, отталкивая его от себя. — И не много ли за неделю выставлений меня вон, господин Бетфорд? Не надоело ещё?
— Ладно, нахалка, — процедил он, отступая. Оттого что ничего не нашёл его взор стал ещё злее. — Поверю тебе, что выучила всё сама. Но учти экзамены на лётный факультет это тебе на лекарство или планетоведение, не сдашь, учиться не будешь!
Выплюнув свою угрозу, он отвернулся и быстро последовал прочь.
Я же прислонилась к стене и несколько раз нервно выдохнула.
Ну вот что привязался ко мне? Что у него других дел или студентов для экзекуций не было?
Когда я вернулась в женский корпус и устало ввалилась в нашу с девочками спальню, я невольно застыла на пороге. Троица моих подружек были в сборе и с ними еще какой-то парень в летной форме. Они что-то весело обсуждали, когда я вошла.
— Ну как, сдала?! — громко спросила Жанна, увидев меня.
— Ага, все на отлично. И еще Бетфорд позволил мне сдавать экзамены на новый факультет!
— Поздравляем, Софи! Ты такая умница! — закричали подружки, обступив меня, целуя и обнимая.
Я тоже обнимала их и мне было приятно, что кто-то в академии был искренне рад за меня.
— Представляешь, Николя, наша Софи тоже будет сдавать экзамены на гражданского летчика, как и ты! — обернулась Диди к высокому молодому человеку, который так и остался стоять у окна, прищурившись.
Он как-то свысока смотрел на наше веселье по поводу моих успехов. И тут я вспомнила кто он. Это был родной брат Дезире. Николя Чарлтон. Один из неприступных красавчиков академии по которому сохли все девчонки, в том числе и Жанна, но он думал только об учебе.
И правда он был хорош собой: лет двадцати пяти, темноволос, подтянут, с военной выправкой и приятным лицом. Его взор был циничен и насмешлив одновременно.
— Ну пусть попробует, — хмыкнул недоверчиво Николя и, скрестив руки на груди, чуть облокотился
