Грумер для Альфы - Лана Светлая
— Так и дай, — меланхолично произносит Грумиум. — Авось полегчает.
— Щас и тебе в рожу дам! Чтобы совсем полегчало, — злобно язвлю, чувствуя, как меня трясет, уже практически не переставая.
Зверь мечется внутри, рычит и беспомощно скулит, как какой-то щенок. Ни хрена от него поддержки не дождёшься.
Хотя чего я на него наезжаю.
Моя человеческая половина в ещё большем ужасе.
Снова прихожу в движение, когда немного отпускает.
— Слушай, ну хочешь, я по-быстрому скрытно туда метнусь и проверю, как там твоя Кудряшка, — с воодушевлением предлагает Грум, наблюдая за моими метаниями по коридору больницы.
Не в силах поверить, что он это предложил, аж стопорюсь на месте и ошалело смотрю на его рожу.
— Грум, тебе сейчас, похоже, Макс все перья повыщипывает, — усмехается Уриэль.
— Да я же пошутил, — фыркает демон, спокойно закидывая ногу на ногу. — Видишь, он хоть немного отвлёкся.
— Да идите вы! — рычу раздражённо.
Они совершенно не понимают меня.
Такое понять можно, только прочувствовав это на своей шкуре.
Но из трёх подружек пока только моя жена рожает, и только я вот-вот стану отцом.
И да, я всё прекрасно понимаю. Как говорит Уриэль, естественный процесс, но…
У нас близнецы, мать твою!
Моя Кудряшка маленькая, хрупкая, а ей придётся рожать двоих. Я вообще удивляюсь, как они в ней поместились.
В конце коридора появляются жёны этих двух придурков, которые сейчас треплют мне нервы. Они и так ни к черту, а тут ещё эти добавляют.
— Ну что, ещё ничего не известно? — спрашивает тихо Галя, сочувственно смотря на меня и протягивая стаканчик кофе.
Они с Серафимой отошли десять минут назад, чтобы взять всем нам на первом этаже напитки.
Отрицательно качаю головой, плюхаясь рядом с мужиками.
Я больше не чувствую боли от Есении, и это пиздец как пугает.
То ли всё закончилось, то ли…
Нет, даже думать не хочу о плохом.
В напряжённом молчании проходит ещё минут двадцать.
Голова резко дёргается в сторону двери, за которой слышатся шаги.
Подлетев с места, бегу туда.
Остальные несутся следом.
— Поздравляю, Альфа! — к нам выходит доктор, стягивая с головы медицинскую шапочку и устало и довольно улыбаясь. — Вы стали отцом двух замечательных девочек. С ними всё хорошо, также как и с вашей парой.
Ноги буквально подкашиваются от облегчения, когда я громко выдыхаю.
Сзади радостно визжат подружки Еси, а мужики хлопают меня по плечам, поздравляя.
— Можно к ним? — хриплю я, не в силах контролировать свой голос.
— Конечно, — кивает доктор. — Остальным посещение только с завтрашнего дня.
— Мы тут подождём тебя, папаша, — слышу, как говорит Уриэль, но даже не оборачиваюсь, стремясь как можно быстрее увидеть своих любимых… ТРЁХ девочек.
Обалдеть! Теперь у меня их реально трое!
— Ты как? — с тревогой спрашиваю у жены, как только переступаю дверь палаты.
Сердце сжимается, когда вижу бледную и уставшую Есению. Успокаивает только одно: она счастливо улыбается при виде меня.
А ещё перехватывает дыхание при виде двух свёртков, которые лежат на её руках. Рядом с кроватью стоит медсестра, подстраховывая. Но как только я подхожу к кровати, она уходит из палаты со словами: «Поздравляю, Альфа».
— Нормально, — отвечает на мой вопрос Еся. Голос у неё, правда, слабый и немного хриплый. — Макс, посмотри, какие они красотки.
Осторожно садясь рядом, впиваюсь взглядом в самые красивые детские лица.
Они смешно морщатся, тихо кряхтя.
— О, Луна! — выдыхаю с благоговением. — Они так на тебя похожи!
Дрожащей рукой беру один свёрток, трогаю рыжий пушок на маленькой головке.
Сердце, кажется, сейчас остановится, настолько внутри всё ликует и трепещет.
Поцеловав нежно крохотный лобик, меняю дочек местами. Проделываю тот же самый ритуал, чувствуя слёзы в глазах.
— Спасибо за них, Кудряшка… — шепчу, наклоняясь к жене и целуя теперь её. Но тут я уже не сдерживаюсь. Поцелуй выходит крепким и глубоким.
— Пожалуйста, мой любимый волчара, — выдыхает она, когда я отрываюсь от её губ. — Кстати… — её глаза хитро блестят. — Ты спрашивал, что я хочу в подарок за двух дочерей.
Вот почему моя звериная задница чует какой-то подвох?
— Я придумала, что хочу.
— И чего же ты желаешь? — подозрительно смотрю на Есю.
— Отучиться на грумера.
Хочется матюгнуться вслух, но…
Теперь у меня дети, при них придётся следить за своей речью. Их нежные детские ушки предназначены для того, чтобы им говорили только нежные и ласковые слова. И они точно не должны слышать матерный спич своего отца.
Проглотив всё нецензурное, озвучиваю только то, что можно. А это вообще-то всего одно слово.
— Зачем?
— Мне не хватает знаний именно по тому, как стричь… волков.
— Таких курсов нет, — указываю на очевидное. — А если ты сейчас скажешь, что собаки и волки — это примерно одно и то же, то через месяц я надаю тебе по заднице.
— А почему через месяц? — удивлённо интересуется она, даже не отрицая факт того, что именно это и хотела сказать.
— Потому что через месяц тебе уже можно будет, и я буду тебя тра… км-м-м… — Макс, помни о дочерях. — Буду любить тебя и одновременно с этим шлепать тебя по твоей очаровательной попке, выбивая все бредовые идеи из твоей головы.
Она краснеет и хихикает.
— Зато представь, наша стая будет единственной в городе, а может, и во всем мире, у кого будет личный грумер.
— Ну, так-то не вся стая, — бурчу, — а только половина. Ведь я как не разрешал тебе стричь мужиков, так и дальше не дам на это добро.
— Мне достаточно будет и женщин.
— Нет, Есь. Никаких курсов. Пожалей мою бедную психику, — пытаюсь отбрехаться. — Выбирай какой-нибудь другой подарок.
— Мы ещё вернёмся к этому вопросу, — небрежно отмахивается моя жена, опуская невинный взгляд на дочь, которую она держит на руках.
Чёрт!
Вот почему мне кажется, что в моей стае всё-таки появится грумер, а?!
