Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

— Похоже, им тоже не нравится запах рыбы, — прошептала я, улыбнувшись.

— Вы что-то сказали, госпожа? — встрепенулся старик, бывший дедом Дави.

— Кажется, бескрайнее небо голубям милее, чем тесный трюм.

— Дык, а для кого иначе? — хмыкнул он и, кряхтя, поднялся, с трудом разгибая спину.

По сути, в другой жизни и при других обстоятельствах он мог бы считаться мужчиной в самом расцвете сил, ведь, скорее всего, ему нет и пятидесяти. Вот только тяжёлый труд не прошёл даром для здоровья мужчины, а суровый климат избороздил лицо глубокими морщинами, делая его похожим на старика. Жизнь всем и каждому ставит свою печать возраста. Помнится, я при хороших финансовых возможностях тоже выглядела старухой в свои шестьдесят. Отчасти виновато моё горе, отчасти — инфаркт, а отчасти — что жила там, где о внешности не сильно заботятся.

— Почему вы отправились со мной? — внезапно поинтересовалась я.

— Так ваша матушка была доброй душой и взяла мою Мору к себе горничной, а после и вы всегда с лаской к Дави относились, то пряником его угостите, то сладкую булку дадите, разве можно было отпустить вас совсем без слуг? Что скажет Мора, когда я встречусь с ней после смерти? Не поймёт. Жаль, конечно, что никто из горничных не решился отправиться в путь. Думали-то, что вы того… помрёте, а вот оно как вышло, — хмыкнул он, качнув головой.

— И как же? — расслабленно откинувшись на деревянную стенку трюма, поинтересовалась я.

— Так вот же, живы и здоровы. Румянец на лице появился, я в жизни его на вас не видывал!.. Простите, госпожа, — спохватился он.

— Не беспокойся, на правду не обижаются. Как думаешь, слуги обрадуются моему счастливому выздоровлению? — то, что дядя и мои родственники будут встречать меня с кислыми лицами, я знала наверняка, но что касается моих людей, могла только догадываться. — Говори прямо. Я не оскорблюсь. Вспомни, Мора хотела бы мне добра, для этого мне нужно знать, как меня будут встречать в моём собственном доме.

— Вы — это… женщина, а разве женщина может управлять крепостью?

— Я — маг!

— Дык я не спорю, но без слёз на вас не взглянешь. Кости одни, да и как вы колдуете мало кто видел. Да и в наших краях сила важнее, а дядюшка ваш — вон… крепкий воин и плодовитый мужик, да и ваши кузены — надёжные защитники Орлиной верности. Их сила уже не раз проверялась в стычках на границах наших земель.

— И то верно…

— Вам бы замуж, да детишек родить… Может, кто из кузенов вам приглянется?

— Так я уже замужем.

На это мужчина не нашёл, что сказать, задумчиво сведя свои кустистые брови. Я же тихо выскользнула на палубу. Узнала информацию, и хватит, мне его матримониальные советы не сгодятся!

Мне было, о чём подумать. Эйлин ставила чёткие условия, да и отступать было некуда, но теперь я понимала, что не только родственники, но и простой народ, населяющий замок, не обрадуется моему возвращению.

Наш баркас нырнул в узкий залив, по обеим сторонам которого возвышались высокие обрывистые берега с изумрудной шапкой на вершине. Крики белоснежных чаек и стремительный полёт чёрных олушей привносил разнообразие. Они стремительно кидались в богатую рыбой толщу воды и выныривали с бьющейся добычей, а после на всех парах мчались к скалистому берегу, где в гнёздах их ждали птенцы.

Мы медленно углублялись всё дальше в материк; периодически у берега встречались лодочки и одиноко разбросанные домишки.

Солнце ярко светило, стирая из головы воспоминания о дождливых днях. Я с удовольствием подставляла лицо и шею под тёплые ласковые лучи.

Рыбацкая деревушка расположилась на покатом берегу, оставляя за спиной непреклонные горы. Крепкие домики жались к друг другу, а на берегу наш баркас встречала любопытная ребятня.

Плоктон был небольшим поселением, что в будущем обещал перерасти в городок из-за своего удобного расположения — это было единственное место, где могли причалить корабли.

— Земля… — с восторгом протянула всё ещё бледная Давина. — Пообещай мне, Лин, что ты больше никому не позволишь тебя проклясть! Второй такой поездки моё тело не переживёт!

— И что, даже мир не захочешь посмотреть?

— Если для этого нужно плыть, мне этот мир не нужен. Мне родные стены замка и вересковые луга всего милей! Ты что, хочешь уехать?.. — с ужасом задала она вопрос.

— Нет-нет, — поспешила я её заверить, — просто к слову пришлось. Я никуда отсюда не уеду! — задавливая внутренний голосок, что, искушая, нашёптывал. Эта страна является двойником моей современной Шотландии, а что с другими странами и континентами? Мой мозг не мог принять, что теперь есть рамки, и охватить всё пространство не представляется возможным.

— Куда вы ещё собрались? — Моргана неслышно подошла из-за спины.

— Наоборот, мы говорим, что очень рады возвращению домой. А ты? — обернулась я с улыбкой на неё.

— Мой дом там, где ты, девочка моя. Если ты уедешь, я последую за тобой. Мы любим не безжизненные камни или мимолётную красоту природы, а людей. Именно им отдаём наши сердца, именно для них дышим. Именно из-за любви мы совершаем самые прекрасные… и самые ужасные поступки, — её ласковое касание к моей голове будило противоречивые чувства. Мне было приятно и очень стыдно одновременно. Она никогда не узнает, что потеряла настоящую племянницу.

— Разбуди… Лох, — с заминкой произнесла она, кинув взгляд на нос баркаса, где в голубом коконе из воды лежала девочка. — Я будить духа не стану! А ведь мы уже причаливаем.

— Я сама…

Подойдя к девочке, заметила, что её кожа сверкает, словно посыпана мелкими блёстками, на её губах цветёт широкая улыбка, а расчёсанные волосы мягким шёлком окутывают хрупкие плечи. Она мало походила на злого духа.

— Просыпайся, Лох, — я хмурила брови, понимая, что это имя режет мне слух. И, кажется, не только мне.

Девочку долго будить не пришлось, она резко открыла глаза и настороженно взглянула на меня, стоило мне склониться над ней.

— Мы прибываем. Хочешь увидеть деревню? Она разительно отличается от той, что была на острове. Погляди…

Одно смазанное движение, и она уже сжимает поручни, вглядываясь в веселящуюся на берегу детвору. Её глаза стремительно перемещались с одного предмета на другой: домики, детишки, рыбаки… девочка стремилась отпечатать всё на своих веках.

Её восторг уверенно передавался и мне.

— Лох… Как ты думаешь, мы можем взять тебе иное имя? — осторожно поинтересовалась я у неё.

— Зачем?

— Оно звучит непривычно, а учитывая, что в тебе так же есть признаки, отличающие от обычной девочки, — например, твои острые зубки, — всё вместе