Эльфийка-травница для дракона-циника - Лиззи Голден

о сыне. Я совсем тогда не думала о тебе и вообще… что из этого получится! Теперь из-за меня тебе придется выйти в свет с женой-эльфийкой. Да еще и бездарной. Это такой позор... Я в этом виновата, и мне так жаль…

Ее голос неприкрыто дрожит, как и губы и вся она выглядит так, будто просит о защите… от нее самой.

Сайрен невольно подходит ближе.

― Послушай меня. ― Его голос звучит непривычно мягко, а еще осторожно кладет руку ей на плечо и в который раз поражается, какая же она хрупкая и нежная. ― Если бы ты не согласилась оказать мне… эту услугу, я до сих пор мыкался бы по гостиницам и перебивался бы грошами в какой-нибудь аптеке ― ведь я травник, если ты не знала. Так что замужество оказалось выгодным для нас обоих… разве нет?

Он смотрит на нее — эту хрупкую, неземную красавицу, которая так отчаянно пытается быть сильной, и удивляется тому, что впервые в жизни к кому-то он чувствует такое глубокое уважение. Это даже сильнее, чем любовь и страсть. И кажется, это не то, что может пройти с годами.

― Так что хватит извиняться, ― заключает он, отводя взгляд, но при этом не в силах отойти от эльфийки, которую продолжает поглаживать по плечу. ― Мы поедем на этот бал, сделаем вид, что у нас все прекрасно, и вернемся домой. Все пройдет как нельзя лучше.

Он не уверен в этом. Ни капли. Но произносит эти слова с такой убежденностью, будто так оно и будет.

18 глава

Огни сотен хрустальных люстр дрожат в отражении зеркальных стен, музыка льется томной сладкой рекой. Сайрен чувствует на себе десятки колючих взглядов. А еще невольно замечает скрытые за веерами усмешки, шепотки за спиной. Они с Мириной здесь — диковинка. Дракон и эльфийка ― вместе. В законном браке. Где это видано?

Но чем больше он смотрит на Мирину, тем тише становится шум вокруг: он просто перестает его слышать. В своем нежно-голубом платье она похожа  на каплю утреннего неба, затерявшуюся в пестром кричащем море. И, как ни странно, Сайрен именно сейчас чувствует дерзкую драконью уверенность, что способен горы свернуть.

― Хочешь танцевать? — галантно он кланяется ей и почти не сомневается, что ему не откажут.

Это очень кстати, ведь Мирина под недобрыми взглядами как-то стушевалась. А теперь на ее губах появляется робкая улыбка. Она кивает, ее рука ложится на его ладонь, легкая и прохладная.

Они выходят на паркет, и он забывает обо всем. Мирина танцует с врожденной грацией своего народа: ее движения плавны и точны. Она не пытается затмить кого-то, не кокетничает, она просто танцует, и в этой простоте чувствуется настоящая магия. Сайрен, обычно неуклюжий в танцах, вдруг перенимает ее легкость. Настроение взлетает ввысь, когда он ловит доверчивый, даже восхищенный взгляд Мирины.

― А ты не хочешь пригласить на танец меня? — раздается над самым ухом ядовито-сладкий, знакомый до боли голос, а еще кто-то грубовато хватает его за плечо.

Сайрен сбивается с такта и останавливается. Магия танца рушится. Его будто сбрасывают с небес на землю ― жестко и болезненно.

Перед ним ― Лаиса.

Она идеальна в своем образе, как всегда. На ней ― платье из алого бархата, обтягивающее каждый изгиб тела, будто вторая кожа. Шею и запястья обвивают тяжелые золотые украшения с рубинами. Ее черные волосы уложены в сложную высокую прическу, а в миндалевидных зеленых глазах — тот же холодный, насмешливый огонь, что выжег ему душу в ресторане «Лунный свет».

Сайрен будто бы забыл, что она ― из его королевства, ведь в Академии учились адепты с разных уголков мира. После расставания с возлюбленной он постарался о ней не думать ― и у него получилось выбросить ее из головы и сердца.

Рядом с грубоватой и прямолинейной красотой Лаисы Мирина кажется изысканным цветком, аромат которого не душит, а дарит радость, нежность, искренность, тепло... да что там ― с ней безопасно, и это самое главное. Лаиса же способна убить без меча и магии ― одним ядовитым словом.

― Какая трогательная картинка, — шипит она, ее взгляд скользит по Мирине с презрительным любопытством. — Наш скромный травник, наконец-то, нашел... утешение в бедняжечке-эльфийке. Так жаль, что дети такого союза  навсегда будут изгоями. Их никто и никогда не примет при дворе.

По ее голосу не скажешь, что ей действительно жаль. Да только в отличие от Лаисы, Сайрен хорошо учился и в магической школе, и в Академии. Поэтому он знает, что при смешанных браках рождаются разные, но полноценные дети. В его случае это будут маленькие эльфики и драконята, которые возьмут дар либо от матери, либо от отца, а характер ― от противоположной особи.

Сайрен встряхивается. О чем он только думает? Он что, собирается заводить детей… с Мириной?

С той самой эльфийкой, с которой он заключил фиктивный брак?

Вряд ли она когда-нибудь согласится… на что-то подобное.

― Мне важнее быть счастливым, чем принятым какими-то высокопоставленными лицами, — парирует Сайрен, и сам удивляется собственным словам. — А смешанные браки в королевстве не запрещены, и с детьми в таких семьях все в порядке.

Лаиса язвительно улыбается, обнажая белые зубы.

― О, ты так изменился, Сайрен! Кажется, не так давно ты предлагал связать судьбу со мной…  А когда получил отказ, так поспешил утешиться в объятиях первой попавшейся несчастной эльфийки? — Она снова смотрит на Мирину, и ее взгляд становится жестким и колючим. — Он ведь рассказал тебе, как ползал передо мной на коленях? ― Лаиса оглядывает ее с ног до головы с таким видом, будто та одета не в прекрасное голубое платье, а в мешок из-под картошки. ― Целовал мои руки, был готов отдать все, что у него есть, только чтобы я осталась?

Мирина замирает. Ее рука в руке Сайрена окаменевает. Он чувствует, как она вся сжимается, как будто пытаясь стать невидимой. Ее лицо белеет, а в глазах читается такая глубокая, безмолвная боль, что у Сайрена перехватывает дыхание. Она выдергивает свою руку и, не говоря ни слова, выбегает из бального зала.

19 глава

― Довольна? — бросает Сайрен бывшей возлюбленной,