Женись на мне, хтонь! - Екатерина Стрелецкая

виновато. А вот смогу ли спокойно смотреть даже изредка в него и не вспоминать голос «недожениха» – не знаю. Сменив балахон на старенький, но крепкий халат, я полезла в запасы красок для волос. В конечном счёте, остановилась на тоне, очень похожем на мой природный светло–каштановый цвет. Сейчас мои волосы едва доставали до плеч, так как экспериментируя со стойкими красителями и закрепителями, замучилась промывать раз за разом длинные локоны. – …люблю светлые… светлые волосы… Нет, я точно запаранойю, проверяя периодически цвет прядей. Проклятый Седрик! В итоге на тумбе рядом с краской для волос встало средство для их ускоренного роста. Через двадцать минут из зеркала на меня смотрела шатенка с локонами, спускающимися чуть ниже лопаток. Промаявшись ещё некоторое время, я неожиданно поняла причину своей бессонницы: организм настолько привык спать урывками, что сейчас радостно намекал, что получив лишний час сна, полон сил и готов сворачивать горы. В любой другой день радости моей не было бы предела, но не сегодня. В итоге я устроилась на диванчике с блокнотом и принялась чертить схемы и выводить формулы. С ним в обнимку и проснулась. Вскоре пришёл Берн, которого я попросила захватить по пути платье, тщательно проинструктировав, что к Цег стоит обращаться именно так, а не «Орги» или «Оргия». В противном случае его упокоят быстрее, чем он успеет моргнуть. Впустив Берна, я забрала чехол и умчалась в подсобку. В моём гардеробе было не так много нарядов, чтобы сильно мучиться с выбором. Единственное платье было пошито на заказ специально для выпускного. Пусть наш брак и фиктивный, но идти в храм в привычном балахоне было стыдно и неудобно. Тем более, что Берн даже в обычной одежде выглядел на порядок лучше, чем я в любом праздничном наряде. Вытащив открытое платье цвета изумруда из чехла, я нашарила на самом дне коробку с туфлями. Спасибо Розане за подсказку, иначе точно не вспомнила бы, куда их сунула. И тут я поняла, что не учла один момент: надеть платье – надела, а вот зашнуровать помочь некому. Я высунулась из подсобки: – Берн, ты не мог бы мне немного помочь? – Да, конечно. Он действительно справился с поставленной задачей и даже помог одёрнуть платье, чтобы село как надо. – Выглядишь просто потрясающе! – Это в тебе воспитание и интеллигентность говорят, Берн. Я уже смирилась с мыслью, что страшненькой родилась, страшненькой и помру, – буркнула я, подтягивая к лицу верхний слой юбки. – Нет, она всё-таки пришила эту чёртову оборку! Просила же портниху, чтобы этого не делала! – Кария, – осторожно начал Берн. – Откуда у тебя такие дикие комплексы по поводу своей внешности? – С детства от родителей слышала и продолжаю слышать, – я отодрала от подола оборку и намотала на ладонь, думая, куда её пристроить. По внезапному молчанию «будущего мужа», я поняла, что что-то не так. – Сам посмотри: лицо круглое, груди нет, ноги длинные, тело короткое… Берн переместил ошарашенный взгляд на моё декольте: – Нормально у тебя всё с грудью. И тело пропорциональное. Поверь, мужчинам нравятся не только внушительные бюсты. Более того, у всех настолько разные вкусы, что было бы странно подгонять всех девушек под единый шаблон. Ты меня, конечно, извини, но после услышанного только что, твоей реакции на мой комплимент в таверне и вчерашнего происшествия, я более, чем уверен, что твои родители по каким-то своим личным мотивам пытаются уничтожить в тебе личность, прививая какие-то совершенно немыслимые комплексы. У меня приоткрылся рот. В голове тут же замелькали обрывки фраз родителей, какая я неудачная у них получилась, вперемешку с девочками, пытавшимися неоднократно меня переубедить, что ошибаюсь насчёт своей внешности, но потом переставших по моей просьбе это делать. Потом рассказ Дина… Берн шевельнул пальцами, притянув к себе откуда-то кусок проволоки. Воздействуя на него магией, повращал его между ладонями, изменяя форму, а потом аккуратно снял с моей ладони оборку. Получившийся в итоге красивый ободок он надел мне на голову, поправив волосы: – Мне кажется, что вот так будет поинтереснее… – Спасибо! – Мда… Судя по засиявшим глазам, подарками тебя тоже не особо баловали… – Нет, ну почему? Родители книги дарили, девочки – что-то из одежды или сладкого…– начала было я, но замолчала, сообразив, что ещё одно слово, и Берн шлёпнет себя по лицу ладонью. – Я бы с удовольствием помог развеять твои заблуждения, но нам стоит поторопиться: храм скоро откроется, – Берн предложил мне руку, за которую я тут же уцепилась. – Ой, а у тебя… – я только сейчас заметила, что на нём надет костюм-тройка тёмно-зелёного цвета. – Извини, не удержался от любопытства: заглянул в чехол и решил, что этот костюм будет уместнее… *** В храме пожилой сухенький храмовник дребезжащим голосом поинтересовался: – Совершеннолетние ли жених с невестой, чтобы вступить в брак без согласия родителей? – Мне двадцать четыре. – Двадцать восемь. Служитель явно обрадовался услышанному: – Что-то припозднились, давно пора уже! И без лишних промедлений провёл церемонию. Надев на мой безымянный палец кольцо, Берн чуть наклонился и шепнул: – Если тебе неприятно, можем опустить этот момент. – Нормально. Мы коснулись губ друг друга и снова развернулись к храмовнику. – Ещё и такие скромные…– умилился старичок и, объявив нас мужем и женой, скрылся за алтарём. Глава 16. Поддержка Едва мы присели на одну из тех скамеек, которые обычно занимают прихожане во время церемоний и ритуалов,как к нам подошёл служка: – Имена-фамилии менять будете? Берн отрицательно покачал головой, а потом обратился ко мне: – Твое решение за тобой. – Раз у нас всё совместно-двойное, то я бы взяла двойную фамилию. В случае чего, не потребуется потом к родителям домой ездить за бумагами, чтобы родство подтверждать. Служка понял причину такого моего ответа по-своему, поклонился и ушёл оформлять брачное свидетельство. Зато Берн догадался об истинном смысле: при разводе просто можно откинуть фамилию мужа и не бегать с архивными документами, подтверждая право на свою “добрачную”. Я посмотрела на обручальное кольцо из белого золота, напоминающее перстень квадратным ониксом. Центральный камень был обрамлен ободковым кастом с тончайшей жемчужной