Умираю от любви - Риз Риверс

должна быть какая-то точка зрения, чтобы впустить нас, потому что иначе? В противном случае я в полной заднице.

Линк стоит перед трейлером, смотрит в мою сторону и идет мне навстречу как раз в тот момент, когда Оливер спускается по лестнице, выглядя так, словно только что сошел с гребаного каталога GAP. Коричневые брюки чинос и синяя рубашка поло напоминают мне инженера, которым он был когда-то. Единственное, что не соответствует этому образу, — это его все еще влажные, слишком длинные волосы и поношенные ботинки на ногах, которые, как и у всех нас, прошли много миль.

— Куда она пошла? — спрашивает Линк, встречая меня на полпути.

— Там есть землянка, большая землянка — за домом на колесах. Я не мог заглянуть в нее, но там есть куры… с которыми она разговаривает. Она сообщила плохую новость о том, что они больше не могут устраивать девичники и должны вести себя прилично, потому что сейчас здесь есть мужчины.

Я вижу, как его глаза наполняются весельем, и на лице появляется улыбка, поэтому я коротко говорю:

— Не надо.

— Что «не надо»? — Линк хмурится.

— Мы не можем повторить тоже, что с Мией, так что просто не надо.

Оливер усмехается.

— Это не Миа.

Я оборачиваюсь к нему.

— В самом деле? И откуда, черт возьми, ты это знаешь? Мы не знаем эту цыпочку.

— Миа сидела на заднице и ничего не делала. Она съедала самые большие порции из нашего рациона, ныла, когда мы просили ее сделать самую простую вещь, и по-королевски трахалась с каждым из нас как в постели, так и вне ее, — он взмахом руки обводит все поля. — Келси сказала, что четыреста четырнадцать дней была одна. Это означает, что она все это подготовила, вероятно, стоя на коленях, и, по сути, просто передала все это нам. А еще она выглядит так, будто ей хватит одного пропущенного приема пищи, чтобы упасть. Открой глаза и не смотри на ее красоту. У неё кожа да кости, и явно не из-за недостатка еды. Она угасает. Келси — не Миа.

Мы с Линком несколько мгновений смотрим на него, переваривая все, что он сказал, а затем поворачиваемся лицом друг к другу и говорим одновременно:

— Она не Миа.

На моем лице появляется недовольная гримаса, обвиняя его в том, что он сглазил, но все же хочу кое-что сказать.

— От этого только хуже. У нас с Мией не было особых чувств. Мы все знали, что это такое, и пришли к соглашению, даже если она все испортила. Келси может стать кем-то большим для некоторых из нас, и вот тут начинается опасность.

Оливер скрещивает руки на груди и качает головой.

— Тебе не кажется, что ты немного торопишь события, Дэв? Мы пробыли здесь всего час, а ты уже предполагаешь, что она заинтересуется кем-то из нас?

Теперь моя очередь усмехаться.

— Умоляю. Четверо мужчин и одна женщина? Апокалипсис? Совместная жизнь? Вы оба знаете, что что-то обязательно произойдет!

Грей воспользовался моментом, чтобы выйти из кемпера после душа, одетый в новые джинсы и свежую футболку.

— Что должно произойти?

— Дэв думает, что это будет еще одна Миа, — говорит ему Оливер.

— Какого хрена, чувак? Во-первых, судя по тому, что мы видели до сих пор, они отличаются друг от друга как день и ночь. Во-вторых, сбавь обороты. Мы здесь две гребаные минуты. И, в-третьих, неужели ты, блядь, не можешь хоть раз попытаться чему-то порадоваться? Серьезно, иди прими горячий душ. Это смягчит тебя настолько, что ты сможешь вытащить голову из задницы.

На последней фразе я подавляю смешок и вскидываю руки.

— Хорошо, хорошо! Но когда все это развалится, я скажу: «я же вам говорил». И я забираю последнее блюдо с чили и макаронами.

Линк рычит на меня и поворачивается к одному из домов, направляясь в душ. Грей раздраженно смотрит на меня, а Оливер, ну, он просто пронзает меня своим обычным спокойным холодным взглядом, который, я почти уверен, обозначает «ты засранец», так что оставляю их наедине и перехожу в другой фургон, чтобы принять свой первый настоящий душ за два года.

Келси

Меня будит будильник, и я хлопаю по нему рукой, чтобы выключить, но в то же время проверяю затуманенным взором, чтобы убедиться, что это был мой будильник, а не сигнализация. Всегда есть шанс, что часть вчерашней толпы все еще двигалась в этом направлении и может наткнуться на ограждения. Пока их ничто не привлекает рядом с забором, они просто будут продолжать идти. По крайней мере, так было в последние три раза, когда один из них прорвался.

Музыка отвлекла бы тех, кто был ближе всего, но фейерверк привлек бы внимание мертвецов на многие мили вокруг. В пушках, которые Райан и Томми установили на дальней стороне карьера, осталось еще три патрона. Это была еще одна из их гениальных идей. Зомби, привлеченные шумом и бездумно бредущие вперед, падают в огромную яму и не могут выбраться. Ух, осталось три выстрела. Осталось еще кое-что сделать. Скоро мне придется отправиться туда и перезарядить пушки.

Я поднимаюсь на ноги и, пошатываясь, подхожу к зеркалу по другую сторону скамьи и проверяю свое лицо и прическу. Черт, я выгляжу разбитой. Я ничего не могу поделать с синяками под глазами, но смахиваю немного растекшейся туши и разглаживаю свой конский хвост. На данный момент это лучшее, на что я способна. Определенно лучше, чем до того, как я провела спа-процедуры, и, черт возьми, разве это был не самый удачный момент, учитывая обстоятельства? Кстати, о моих новых друзьях, я должна пойти проверить, не захватили ли они мою империю. Да, и пообедать. Я сказала, что мы пообедаем вместе. Наверное, для них нужно что-то большее, чем сыр и крекеры, которыми я обычно питаюсь.

Иду на кухню и загружаю корзинку с продуктами для сэндвичей и свежими овощами, чтобы приготовить салат. Заглядываю в холодильник, пытаясь вспомнить, что люди обычно едят на обед, и в конце концов просто кладу в корзину миску с яйцами, сваренными вкрутую.

Выношу корзину на солнце и сразу замечаю всех четверых, которые сидят на уличных диванах перед домиком Тары. Черт, мне придется перестать называть это место так. Дом парней, нет, мужчин. Я машу рукой и сбиваюсь с шага, когда все четверо вскакивают со своих мест. Грубый и грязный шик апокалипсиса, который они демонстрировали до того, как приняли душ и переоделись в чистую одежду, не мог скрыть, насколько привлекательными они были, но теперь,