Требуется невеста, или О на С 2 (СИ) - Чернованова Валерия Михайловна

А может, действительно случайно… Хоть мне каждое действие Хороса кажется предумышленным. Тщательно продуманным и спланированным.

— Есть шансы, что сегодня в «Детском счастье» я повысил свои баллы.

Голос Тёмного звучит спокойно, а меня вдруг накрывает злостью. И обидой.

Резко развернувшись к нему, говорю:

— Значит, вот для чего вы носились с Литой? Ради баллов! Рисовали с ней на стенах, катали её на качелях!

— Нет, с Литой я носился не поэтому. — Гаранор усмехается. — Но разве ты мне поверишь?

— Не поверю!

Он смотрит на меня с улыбкой, снисходительной и, кажется, даже довольной. Ещё бы ему не быть довольным! Он ведь сегодня так удачно нас использовал!

— Мне приятна твоя реакция, Эления.

— Ты издеваешься? — Судя по ощущениям, у меня даже глаза округляются. И наливаются кровью. Скорее бы уже опустошить в него всю обойму!

— Тебе хочется, чтобы я был с вами. С тобой и с Мариселой. Не потому, что мне это выгодно, а потому что я сам этого хочу. — Он наклоняется ко мне и шепчет, гипнотизируя своим серебряным взглядом: — И я действительно этого хочу.

С мгновение я сомневаюсь, а потом подаюсь к нему, почти касаюсь его губ:

— Но ты не с нами, и тебя нет в нашей жизни. — А отступив, ставлю точку в очередном провальном разговоре: — Сонор Хорос, если хотите играть, давайте начинать. Мой ребёнок не может торчать здесь допоздна.

Серебро во взгляде сменяется ядовитой, концентрированной тьмой. Схватив автомат, высший бросает:

— Как вам будет угодно, сонорина Лэй, — всем своим видом давая понять, что совсем не против сегодня поохотиться на фей.

Игровая зона обширна, со множеством препятствий, укрытий и несколькими уровнями. Так больше и не сказав друг другу ни слова, мы с Хоросом расходимся. Не знаю, откуда он решил стартовать, а я решаю забраться повыше, чтобы, если повезёт, целиться в него сверху.

Какое же это будет наслаждение — целиться в него и стрелять! Хорошо бы ещё и попасть.

Первые минуты просто топчусь на месте, но, поняв, что так игра точно не станет интересней, начинаю двигаться. Навесная конструкция подо мной слегка пружинит, плавно раскачивается, и я тоже стараюсь идти как можно более плавно, скольжу бесшумно, чтобы себя не выдать, хоть и понимаю, что мой запах это сделает за меня.

Я в заведомо проигрышной ситуации и всё же надеюсь, что Хорос будет играть по-честному. Не материализуется передо мной, чтобы пристрелить в упор, или того хуже — не напугает, напав со спины.

Рейтинги он, значит, повышает за наш счёт!

Эта мысль активизирует процесс циркуляции злости в моём организме, и я начинаю двигаться быстрее и решительнее. Хочется скорей уже найти его и пристрелить. Выпустить много-много цветных шариков, чтобы мало не показалось и…

Ай!

Лёгкий удар по плечу, и я вижу, как по рукаву свитера расплывается ядовито-жёлтая краска.

Гадство.

— Вы ранены, — довольно констатирует сверху высший, а я, вскинув ружьё, начинаю со всей злости в него палить.

Понять, попала ли, не успеваю — хищник ныряет в укрытие, и я тоже спешу спрятаться.

— Если хотите, могу поддаться, — доносится до меня весёлое предложение.

— Я и без всяких «поддаваний» прекрасно в вас попаду!

— Сонорина Лэй, а вы, оказывается, мечтательница. — Его голос звучит ближе. Кажется, Хорос приближается.

— От вас нахваталась! — Выскользнув из укрытия, пригибаюсь и бегу вперёд. Надо успеть добраться до каната, чтобы перелететь с его помощью на другую сторону. Оттуда проще всего забраться наверх, под самый потолок, откуда я обязательно обнаружу Тёмного.

Слишком поздно замечаю какое-то движение сбоку. Тянусь за канатом, а в следующую секунду меня хватают сзади и притягивают к себе.

— Попалась!

Вспомнив сквозь зубы йорга, пытаюсь вывернуться, чтобы наконец пристрелить охотника, но вместо этого запутываюсь в ногах, в своих и его.

— Пусти! — Чувствую, как теряю равновесие, и, вскрикнув, со всей силы цепляюсь за руку Тёмного.

Всё происходит очень быстро. Настолько, что у Гаранора тоже не получается сгруппироваться, и ненадёжные поручни в виде разболтанных канатов нам в этом совсем не помогают.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ружьё я роняю ещё до того, как мы срываемся и летим вниз. Я даже успеваю зажмуриться, хоть и понимаю, что больно не будет, — здесь же повсюду батуты. На батут мы и приземляемся. Вернее, приземляется Тёмный, а я падаю на него сверху. Правда, он тут же перекатывается, подминая меня под себя, а потом заботливо так спрашивает:

— Ты как? Цела?

— Ты меня ранил! — возмущаюсь. Хоть возмущаться в пружинящем состоянии не очень-то получается.

— А ты попала мне прямо в сердце. Ленни…

Знакомый запах снова будоражит, накрывает, глушит все мысли. Пьянит своей горечью, напрочь отбивая желание продолжать рычать и фыркать, вместо этого пробуждая совсем другое. То, которое опасно и на которое ни один из нас не имеет права.

Я опускаю взгляд и вижу красное пятно на груди у Тёмного, а потом снова смотрю на него, потому что по-другому просто не получается. В его глазах продолжает таять, плавиться серебро, в то время как губы… Губы уже почти касаются моих губ.

— Значит, я выиграла? — уточняю, почему-то шёпотом, чувствуя его прикосновения к щеке, ласкающие и мягкие, а ещё немного дразнящие. Пальцы скользят по изгибу шеи, забираются за вязаный ворот и снова возвращаются наверх; перебирая волосы, поглаживают затылок.

И я больше не чувствую в себе циркуляцию злости, а то, что чувствую, хочется продолжать чувствовать дальше.

— А я проиграл, — соглашается Гаранор. Тоже шёпотом, хриплым и таким глубоким, что у меня от него под безвозвратно испорченным свитером поднимается каждый волосок.

Умом понимаю, что надо бы оттолкнуть, а вместо этого уже почти что чувствую его поцелуй. Сама хочу этого поцелуя, как никогда и ничего не хотела. Настолько, что подаюсь, тянусь к нему, чтобы раствориться, утонуть в прикосновениях его губ.

В тот вечер я сделала для себя два открытия: одно приятное, другое, как это водится, не очень. Приятное заключалось в том, что пусть тормоза у меня и барахлили, но всё-таки, к счастью, не отказали окончательно. Я первая остановилась. И его остановила, хоть всё внутри меня этому противилось. И в этом-то как раз и заключалось самое неприятное: мне не хотелось, чтобы он останавливался. Мне хотелось большего.

Я хотела Гаранора Хороса.

Хвала богам, на мне был жилет, и стащить его оказалось не так-то и просто. Но Тёмный всё равно пытался, и я ему в этом, кажется, помогала. Ненормальная… Сама тянулась за его поцелуями, сама искала его губы. Впитывала в себя его дыхание, его запах, обжигающие прикосновения пальцев. Сходила с ума, пока не поняла, что ещё немного — и мне даже жилет не поможет. Не спасёт от ошибки, которая, если зайдём дальше, уже точно станет непоправимой.

И всё прекратилось.

Мы вернулись в отель — я была не в том состоянии, чтобы как ни в чём не бывало с ним ужинать. Поэтому ела в своём номере вместе с дочерью. После, уложив Литу спать, раскрыла коробку, которую вместе с едой доставил в номер портье.

Шёлковая пижама, явно дорогое нижнее бельё и свитер взамен тому, что пострадал в скайпарке. Надеюсь, всё это выбирала Камила, а не его величество лично.

Запретив себе думать о его величестве, легла спать. К счастью, уснула быстро, под шум дождя, скользящего по окнам, и свои безрадостные мысли. Утром так же быстро собралась, позавтракала и к десяти вместе с дочкой уже была готова к обратному полёту.

Короткая дорога до аэропорта, и вот мы сидим в салоне самолёта. Хорос впереди, я от него как можно дальше. Сижу и честно пытаюсь не обращать на него внимания. Едва ли не секунды считаю до конца полёта и стараюсь не вспоминать, забыть, вытравить из головы то, как мы с ним вчера целовались. Как я воспламенялась от его прикосновений. Вспыхивала и горела.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Сумасшедшая Эления.