Линдси Пайпер - Заклятие короля

— И ты смеешь смеяться над этим?

— Не дергайся, Гива. Тебе же нужно, чтобы они меня выслушали. Я хотел доставить письмо, что было не под силу другим мятежникам. Их главный козырь — аноним­ность. А мой — становиться анонимом, когда я сам того пожелаю.

— Есть и другие слухи. — Мэл вышел вперед. Он вскинул подбородок и приготовился убить союзника, такого же Ко­роля Дракона, в зависимости от следующего ответа Талли­са — не здесь, не в твердыне Чазма, но там и тогда, когда это станет возможным. — Слухи о том, что это ты убил мужа Нинн, а затем передал Астерам ее саму и ее сына.

Таллис смерил его взглядом, подчеркивающим, что ситу­ация тупиковая. Под внешней легкомысленностью мелькну­ло что-то более глубокое. Мелькнуло и пропало.

— Забавная вещь — слухи.

— Но ты убийца.

Таллис кивнул.

— Так скажи мне, почему бы нам не запереть тебя здесь и не устроить суд? Или, как следовало бы, не вернуть тебя клану Пендрей, который тебя ненавидит?

Юность Пендрей практически зарычал, соглашаясь с идеей.

— О да, мой любимый клан затаил злобу, — убийца пожал плечами. — Но тебе, Гива, лучше поверить мне, если ты хо­чешь спасти Нинн.

Мэл буквально ощутил тяжесть своего бремени. Само су­ществование его расы зависело сейчас от решений, которые он должен принять. К счастью, главной его слабостью был излишек упрямства, а не недостаток решимости.

— Нинн и ее сын страдают, — ответил он. — Для меня сей­час этого достаточно. При всем уважении, сенаторы, я откла­дываю наше заседание. Никто не покинет крепости, пока мы не придем к соглашению. Выступить ли нам против карте­лей? Проигнорировать угрозу и надеяться, что судьба Нинн всего лишь единичный инцидент и не затронет других? По­следовать за этим человеком? Мы должны быть готовы дать нашим кланам ответы, которых они наверняка потребуют.

Он не стал заглушать треска энергии в крови. Это была чи­стейшая часть его, дарующая силу изнутри, постоянно напо­минающая, что он должен быть сильнее своего дара.

— Подумайте ночь, — сказал он, вкладывая в слова всю свою уверенность. — Подумайте несколько дней, если это понадобится. Найдите в себе силы отложить мелкие дрязги и действительно вести наш народ. Это, Дракон ее побери, ва­ша прямая обязанность, и я не жду меньшего, чем полное со­трудничество в этом вопросе.

Он повернулся к Еретику. И движением запястья велел стражам схватить его.

— Что касается тебя, то я выслушаю все, что ты сможешь сказать. Могу даже проводить тебя в крепость — к Астерам или кому-то другому. Но вначале ты ответишь на все вопро­сы о моей кузине.

Глава 6

Одри вымоталась — телом, сознанием, душой. Но не могла заснуть.

Она лежала на неровном полу и смотрела на рваные тени, мелькающие в глубине ее клетки. Зал для тренировок, как он сказал. И комната для отдыха. Но она знала правду. Решет­ки и ключи означали тюрьму. Уже больше года она лишена шанса вдохнуть свободного воздуха. Каждый вдох отравлен кислой болью. После такого жуткого плена беспомощность должна врасти ей под кожу.

Так и было.

Она едва не сдалась там, в лабораториях. Еще пара меся­цев, а то и недель, и она бы сделала что угодно, чтобы обо­рвать свою жизнь. И жизнь Джека.

Каждое утро она гадала, не будет ли убийство и самоубий­ство лучше нового дня пыток. Она была запугана, изнутри и снаружи, но она хотя бы знала, кого винить. Но ребенок... Джеку не исполнилось и шести. Он мог никогда не перера­сти этого жуткого опыта.

А в итоге инстинкт выживания Одри оказался слишком силен. Она снова и снова решала дать себе еще один день. Еще один шанс. Никак не могла распрощаться с надеж­дой. Она проклинала ее почти так же часто, как и цепля­лась за нее, — почти так же сильно, как за своего малень­кого мальчика.

И вот она снова окутана тьмой, но уже не было возмож­ности обнять Джека. Не было теплоты. Не было звука его ти­хого дыхания, когда мальчик наконец засыпал. Но даже его сны затронула травма. Даже в них он не был свободен. Кош­мары Джека разбивали ей сердце.

Но она предпочла бы разбитое сердце своим пустым рукам.

Спина болела. Сожаления и неуверенность паразитами поселились в ее мозгу. Ей придется стать воином Клетки. Ре­шение, освободить ли Джека от страданий, теперь принад­лежало не ей. Но она сможет освободить его и построить за­ново их жизни. В ней есть сила, способная на это.

Ты сорвала крышу с лаборатории доктора Астера.

Ей больше не нужно гадать, почему ее вытащили из одно­го ада и бросили в другой. Возникли другие вопросы.

Как?

С каких пор?

И почему я ощущаю такой ужас и пустоту?

Все ее тело болело. Кожа головы горела от того, что Лето протащил ее по полу. Рука, которую он вывернул, заламывая за спину, потрескивала в суставе. Живот болел от ударов. Жар под кожей жалил ее, но эта боль была похожа на удо­вольствие. Потому что у этой боли был смысл.

Одри свернулась клубочком, как ребенок в люльке. Толь­ко давным-давно заученные техники Тигони позволили ей успокоить разум и соскользнуть под теплое покрывало сна.

На мгновение.

Ключ загремел в замке по ту сторону извилистого коридо­ра, и Нинн мгновенно подобралась. Шум означал опасность. Она тут же оказалась на ногах. Холод сделал ее неуклюжей, Нинн покачнулась и сосредоточилась на тени, черным пят­ном выделявшейся на фоне угольной черноты. Мышцы по­виновались с удивительной грацией. И боль утихла. Внутри звенело желание двигаться.

— Рано просыпаешься?

Она вздрогнула, когда две голые лампы зажглись над ее го­ловой. Однако даже зрение адаптировалось куда быстрее. Неужели высвобождение силы что-то сделало с ней? Это мог­ло быть всего лишь откатом после полной беспомощности в лабораториях доктора Астера, но Нинн сомневалась. Она жалела, что не может понять или вспомнить. Тогда она мог­ла бы ощутить хоть какое-то удовлетворение, избавиться от тошнотворного липкого страха. У нее не было времени на разгадывание секретов.

Лето стоял в нескольких метрах от нее. На нем были такие же доспехи, но явно новые, без вчерашних повреждений. Правое плечо было закрыто перемежающимися пластинами металла и стали — разной толщины и текстуры. Второе пле­чо оставалось открытым. Четко очерченные мускулы пере­катывались и скользили при каждом движении. Бицепсы, предплечья — даже ладони были буквально слеплены из них. Он был самым впечатляющим мужчиной из всех, кого она встречала в своей жизни. Порождением невозможной меч­ты. Тьма и напор. Сила и мощь. Знание своего предназначе­ния пульсировало в нем и волнами расходилось от его по­трясающего тела, настолько мощными, что она буквально чувствовала их кожей.