Ольга Ильина - Последняя из рода Леер - 5

— Привет, — проговорила она. Видел по глазам, что боится, но отвечать не спешил, — Я… не думала, что будет так тяжело. Ты… такой чужой.

— Тебе так кажется?

— А разве это не так?

Он промолчал.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь.

— Я, как и ты, не знаю, о чем. Ты была права, когда говорила, что другая, что изменилась. Я не предполагал, что настолько.

Ему не надо было читать мысли, чтобы понять, что ей больно сейчас. Все отражалось в глазах. Каждое его слово, все, что сказал и еще собирался.

— Я не знаю тебя теперешнюю. Не уверен, что хочу знать.

Это было сродни пощечине. Но лучше сразу.

— И что? Это конец? Ты не хочешь больше бороться? Бороться за нас?

— С кем? С тобой? Я мог бы бороться хоть со всем миром, но это твоя природа.

Она всегда была упряма, вот и сейчас не верит, пытается бороться со всем миром, даже с ним, но сейчас у него был способ заставить ее понять и принять все это. В маленькой, неприметной коробочке на столе. Он просто открыл ее и заговорил уже более уверенно. До этого момента ему не хватало решимости, он еще сомневался, но теперь… Назад пути уже не было.

— Ты дал обещание, — со слезами в голосе прошептала она.

На секунду он поколебался, захотелось послать все к черту, всю свою решимость, все планы, но…

— Обещания для того и нужны, чтобы их нарушать. Разве ты не знала?

Азраэль очень удачно нас перенес, прямо в зал для переговоров, где Корин, Эльвира, Регина и Макс о чем-то ожесточенно спорили. Еще чуть-чуть и что-нибудь обязательно взорвется. Наше появление немного разрядило обстановку, но недостаточно, чтобы меня не попытались задержать.

— Аура, какой сюрприз, не чаял увидеть тебя воочию, — съехидничал Макс.

— И я вам тоже очень рада. Вы теперь предпочитаете строить планы на виду у всех? — не осталась в долгу я.

— Я рад тебя видеть девочка, — он подошел и обнял, и мне совсем расхотелось обижаться. Эльвира нахмурилась от моего не слишком презентабельного вида, но кто мне действительно был искренне рад, так это Регина, которая обняла, искренне улыбнулась и задала простой вопрос, растрогавший до слез:

— Ты в порядке? Помощь нужна?

Я покачала головой.

— Нет, все хорошо. Мне нужно идти.

Меня отпустили и понимающе похлопали по руке. Вот только сбежать не удалось. Азраэль перехватил на выходе, вгляделся в глаза и устало проговорил:

— К нему побежала? Этого я и боялся.

— Перестань, пожалуйста.

— Тебе будет больно. Не знаю, радоваться или огорчаться. Не были бы связаны, я бы был даже благодарен. А так…

— О чем ты говоришь, вообще? — не выдержала я.

— Просто знай, стоит только позвать, и я приду.

Я ничегошеньки не поняла. Вырвала руку и побежала. Потому что хотела этого больше всего на свете. Увидеть и понять, что для него ничего не изменилось. На пороге затормозила и испугалась. А что, если нет? И сердце так неприятно сжалось в этот момент. Но я решила тогда, что обещание, наше свечение, то, что даже слияние не заставило снять кольцо, чего-то да стоит. Жаль, что я тогда ошибалась. И для него это не стоило ничего.

Он устал. Не спит, наверное. Совсем не спит. О чем думает? Но в глазах не было ничего из того, что я так боялась увидеть. Вот только и того, что хотела, не видела.

— Привет.

Глупое слово. А что еще можно сказать?

— Я… не думала, что будет так тяжело. Ты… — черт, как же трудно объяснить, что чувствуешь, особенно, когда на тебя смотрят так, словно ты никто, — Такой чужой.

— Тебе так кажется?

— А разве это не так?

Хотела бы я, чтобы опроверг все мои переживания, встал из-за своего проклятого стола и просто обнял. И я бы поняла тогда, что все будет хорошо.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь.

— Я, как и ты, не знаю, о чем. Ты была права, когда говорила, что другая, что изменилась. Я не предполагал, что настолько.

Как же так? Он словно воплощал сейчас все мои самые потаенные страхи, убивая меня по капле, и даже яда не потребовалось. Просто слова.

— Я не знаю тебя теперешнюю. Не уверен, что хочу знать.

Мне показалось. Нет, мне просто показалось. И больно стало. Азраэль был прав.

— И что? Это конец? Ты не хочешь больше бороться? Бороться за нас?

— С кем? С тобой? Я мог бы бороться хоть со всем миром, но это твоя природа.

Какая чушь. Он не может в это верить. Ведь я здесь. Ну, посмотри же! Я здесь, с тобой. Жду и люблю тебя по-прежнему. Не разрушай все, ну пожалуйста, не убивай.

— Ты дал обещание.

Это был последний аргумент. Последняя надежда, которая рухнула, едва он продолжил.

— Обещания для того и нужны, чтобы их нарушать. Разве ты не знала?

— Нет. Этой простой истине меня не научили.

Надо же. А мне казалось, что дерзить я разучилась.

— Я не чудовище, Аура. Просто понимаю и принимаю реальность.

— И что же это за реальность такая? Просвети меня.

Он наконец поднялся. Подошел ко мне, вот только не чувствовалось в нем ничего. Даже его прикосновения были пустыми и холодными, как лед, а от поцелуя… мне стало больно. Не в душе, она, казалось, разорвалась от отчаяния — а физически. Мне стало больно, словно на губах содрали кожу. Отшатнулась. Коснулась губ, нет. Все в порядке. И в полном шоке уставилась на него.

— Что это такое?

— Твоя природа.

— О чем ты говоришь? Мне больно тебя целовать.

— Да. Я знаю.

Ненавижу, когда он говорит так, словно приговор зачитывает. А именно так и было сейчас.

— Это ненормально.

— Это то, что ты чувствуешь сейчас. Посмотри.

Он протянул руку, просто коснулся лица, провел пальцем, а у меня на щеке кровавый след образовался.

— Как такое возможно? У Гвинервы не было.

— Гвинерва не была Леер. Она не принадлежала к королевской династии, не была носителем света, Аура. И никакая магия здесь ни при чем. Просто твоему телу неприятны мои прикосновения.

Хуже всего было не то, что я понимала — он прав, а то, как просто и равнодушно он это говорил. Словно ему все равно. Словно он уже смирился с тем, что потерял меня. И не перестал при этом жить, дышать, улыбаться.

— Может, еще скажешь, что это к лучшему?

Не сказал. Промолчал, как всегда.

Захотелось сбежать. Сейчас что-то плохое происходило. Непоправимое. Но еще непоправимее станет, если я уйду. И мы оба это поняли.

— Кольцо все еще не снимается? — как-то обреченно спросил он.

— Нет.

— Скоро снимешь.

— А ты словно этого и ждешь. Словно хочешь, чтобы я бросилась в объятия Азраэля. Или этого хочет кто-то другой? Например, тот, кто смотрит на меня сейчас.

И тогда я поняла. Просто пришло на ум, и я сказала.