Хризолит и Бирюза - Мария Озера

class="p1">Визуально угрюмый силуэт короля Вирдумлара внушал трепет и страх. Мантия, словно промерзлая земля, поглощала свет, и тьма вокруг него казалась живой. Его глаза, яркие и проницательные, искали истину среди лжи, что кружила вокруг, как призрачные тени.

Иден — Дмиден, извините — уверенно шагал в тени отца. По мере продвижения вперед, он излучал легкий холод ночи, обвивавший гостей в зале, как защитный купол. Темные кожаные одежды его страны облегали атлетическую фигуру, напоминая о семье, чья история была переплетена с мраком и опасностью. Мантия за спиной развевалась, словно призрак прошлого, придавая ему таинственный вид, овеянный легендами. С ладонью, опущенной на эфес меча, Иден больше напоминал ассасина, нежели гостя.

Мои ладони крепко вцепились в рукоять трона, стоило мне узнать в этом мрачном мужчине, чьи смоляные волосы теперь украшала корона, принца королевства-убийцы. Сердце подлетело к горлу и мешало сделать мне вздох. Живот скрутило при одном виде этого мужчины.

Время, казалось, замерло. Я обхватывала трон пальцами, ощущая ледяной холод дерева, который должен был придавать уверенность, но она ускользала. Ледяной взгляд мрачного принца проникал в самую глубину, сковывая мысли и заставляя каждую клетку дрожать. Его движения были наполнены злой грацией, словно он сам был воплощением ночи — из теней, тишины и тягучей опасности. И всё же, сквозь заискивающие шёпоты, я замечала, что некоторым затным дамам такой «плохой парень» приходился по вкусу.

В памяти всплывали обрывки той встречи, когда мир перевернулся с ног на голову. Его имя звучало как заклятие — убийца, принц, предатель. Я знала, какую силу он таит в своих руках, как легко он мог лишить меня того, что дорого.

Мою жизнь.

Дрожь скользила по спине от мысли, что он пришёл именно за мной. Я старалась скрыть страх, но он был настолько явен, что его нельзя было спрятать. Напряжение висело между нами, словно невидимая нить, готовая рваться при малейшем движении. Между нами стоял лишь трон — последняя линия обороны от неизбежного столкновения.

Король Вирдумлара поднял взгляд к гостям. Его лицо сияло дружелюбием, но глаза выдавали истинные намерения: хищные, холодные, как лёд.

— Как славно, что мы собрались таким составом! — произнёс он, обводя зал взглядом, скользящим по пышным нарядам и блестящим украшениям, но мысли его тонко цеплялись за скрытых врагов, затаившихся среди благородных. — Сегодня мы отмечаем великие достижения наших королевств, — продолжал он, слегка улыбаясь, но в душе его разыгрывалась буря амбиций, планов захвата и устранения оппонентов.

Каждый аплодисмент звучал не как знак одобрения, а как предвестие жертвы, которую он скоро принесёт на алтарь своих целей.

Несмотря на внешнюю безмятежность, из каждой его фразы прорывалась горечь.

— Мы также должны помнить о врагах, — сказал он, едва заметно сжимая кулаки. — И кто знает, может, заклятьем на удачу, мы отсеем лишних, прежде чем они причинят вред нашему светлому совместному будущему!

Слова, изначально предназначенные как символ единства, звучали как угроза. Лазар словно ждал: то ли глухого стона осуждения, то ли готовности следовать за его тёмными замыслами. А я знала, что среди этих людей есть те, кто может стать его жертвой — и, возможно, когда-то именно я могла бы оказаться на его пути.

Я медленно перевела взгляд на Нивара, стараясь скрыть испуг в глазах. Он заметил моё напряжение краем взгляда и показал мне ладонью, что стоит успокоиться.

Это была моя идея — и всё же почему мне так страшно? Здесь полно людей, они не смогут мне ничего сделать… Разве что за стенами замка не стоит целая армия наёмников, готовых в любой момент ворваться и превратить новогодний бал в кровавое пиршество.

— Офелия Хаасбрандт, — внезапно я услышала свое имя, сорвавшееся с уст Лазара Герцверда. Его голос сочился ядом и смертью, каждое слово — словно кинжал в грудь. — Рад видеть Вас в добром здравии.

Наглая ложь.

Я задержала дыхание. Сердце колотилось так, что казалось, его слышат все стены зала. Лазар, враг, стоял передо мной с дерзкой ухмылкой. Его ледяные глаза пытались проникнуть в глубины души, считывая каждое колебание моих мыслей. Я точно знала: за этими словами скрывается то, что лучше бы никогда не видеть.

— Вы, должно быть, не знаете, какова цена предательства, — произнёс он, и голос звучал тяжело, как свинец. Мурашки пробежали по коже. Почему этот человек желает моей смерти, хотя я не имею никакого отношения к событиям прошлого? Его власть простирается уже более тридццати лет… Неужели сердце его всё ещё неспокойно?

— Не стоит пугаться собственных теней, Офелия, — продолжил он, медленно приближаясь к пьедесталу с тронами. — Тёмная сторона всегда рядом. Она живёт в каждом из нас. Вопрос лишь в том, кто осмелится её выпустить…

Я почувствовала, как воздух вокруг сгущается, а грудь сжимается от предчувствия опасности. Даже Нивар рядом выглядел настороженным, как будто понимал: каждый миг здесь может стать последним.

— Что ж! — прервал Лазара отец, Ольгард, спустившись к нему и опустив руку на его плечо. — Да начнётся пиршество, дорогие гости!

Глава LV

Бал, собравший представителей высшего общества и творческой интеллигенции, стал подлинным праздником жизни. Величественный зал, залитый мягким светом люстр, словно дышал музыкой: она обвивала каждого, кто переступал порог, и делала их частью единой симфонии. Прекрасные платья и фраки, как ожившие шедевры искусства, мерцали в круговерти, а гости сияли улыбками, будто каждый из них был звездой на небосводе этого торжества.

Чета Герцвердов расположилась в укромном уголке возле одной из величественных колонн у входа в зал. Их позы свидетельствовали о том, что они сознательно выбрали роль сторонних наблюдателей. Слегка отстранённые взгляды, едва уловимое напряжение в осанке и сдержанность в жестах выдавали их желание держаться на расстоянии от всеобщего веселья, словно они занимали позицию стратегов, держащих всё под своим пристальным контролем.

Воздух в этом уголке был словно пропитан тяжёлой, напряжённой энергией, но даже эта тень не могла полностью заглушить всеобщий прилив веселья и беззаботности, царивший в зале. Весёлые голоса, звон бокалов и музыка создавали мощный фон, сквозь который пробивались звонкие смешки и оживлённые разговоры.

Несколько юных дебютанток, заметив статного Дмидена, отважно попытались пригласить его на танец. Однако каждый раз их попытки встречали вежливый, но твёрдый отказ. Его сдержанность и отстранённость лишь добавляли загадочности его образу, притягивая ещё больше любопытных взглядов.

Несмотря на мелкие недоразумения и прохладные отказы, атмосфера праздника продолжала набирать обороты. Звонкие улыбки и заливистый смех заглушали любые неловкости. Даже самые суровые, неприветливые лица постепенно смягчались под влиянием всеобщего воодушевления и