Дженнифер Рардин - Пуля на закуску

Она метнула на Вайля взгляд, такой мимолетный, что могло бы показаться, будто она к нему неровно дышит — ели бы не знак, который она сделала правой рукой.

Я сидела рядом с Вайлем, и мне было легко прислониться к его плечу и кивком указать в ту сторону. Ты видел?

Чуть приподнявшийся подбородок ответил мне утвердительно. Это был древний жест, ставший недавно популярным благодаря группе девиц, попавших в новости Си-эн-эн с сообщением, что один ковен вампиров хотел колдовством привлечь их на темную сторону. Им удалось спастись, оградив себя от зла этим знаком — «мано корнуто»: выставленные указательный и мизинец, остальные прижаты к ладони. Так что, если вы болельщик «Тексас лонгхорнз», этот знак для вас одновременно и манифест, и защита от зла.

Как только эти писюхи раскрыли пасть, я тут же поняла две вещи. Сообщество вампиров — тех, которые пытаются влиться в общество, жить в мире с людьми и другими сверхъестественными существами, наверняка животики надорвет, хохоча над формулировками этих девиц. Вампиры не объединяются в ковены и не занимаются колдовством. Гипнозом — да, но не колдовством. И они бы согласились со мной, что темная сторона в основном нужна тем, кто меняет перегоревшие лампочки.

И второе: жизнь Вайля и подобных ему других не станет лучше оттого, что люди вроде Аделы будут расхаживать, изображая пальцами улиткины рожки. И это же еще цветочки. Мы не успели загрузиться в самолет до Германии, как «Фокс-ньюс» передал: группа пьяных реднеков линчевала в Алабаме женщину, обвиненную в черной магии. Она якобы заколдовала одного из них, и он не может теперь ничего в постели. Самое интересное, что женщину повесили на площади перед зданием суда среди бела дня, но ни у кого не хватило духу указать на исполнителей.

Боюсь, ничего нового в этом нет. Во все времена так бывало, что убийце его дела сходили с рук. Тут важно, кого ты знаешь, сколько у тебя денег в кошельке и есть ли кто-нибудь, кому не наплевать. Горько, но правда.

Если бы наша группа поддержки и усиления относилась к нам дружелюбно, пользы для работы был бы вагон. Но настроения решительно склонялись в противоположную сторону. Раненые стоически стискивали зубы, стараясь не кричать, когда их латали.

Бергман перешел в ближайший к дверям угол кузова, где сидели мы с Коулом и Вайлем. Кассандра тоже двинулась к нам, по дороге потеряла равновесие и чуть не упала. Дэйв приподнялся, подхватил ее, придержал за талию.

— Все в порядке? — спросил он заботливо.

Она кивнула, но губы у нее задрожали, и почти сразу из глаз покатились слезы. Она отвернулась, пряча лицо, хотела идти дальше, но Дэйв привлек ее в объятия, нежно погладил по спине, что-то прошептал на ухо. Она тихо ответила. Я попыталась расслышать, пожалев, что усиленная Чувствительность не относится к аудиоприему. Но увы. Придется выспрашивать Кассандру по-старомодному.

Я оглядела народ, оценивая реакцию на эту сцену из сериала для домохозяек. Мужики предпочли сделать вид, что ничего не происходит. Адела отгородилась от Кассандры тем же защитным жестом — как это оригинально. Амазонка Грейс готова была взорваться от злости. И только Кэм с Натчезом ухмыльнулись друг другу.

— Поразительно, не правда ли? — тихо сказал мне на ухо Вайль.

— Что именно?

— Как легко некоторые влюбляются с первого взгляда.

— Я бы не назвала это любовью, — прошептала я, про себя фыркнув и стараясь не озвончать согласные. Не стоит показывать, как его замечание меня разозлило. — Они друг друга всего-то минут пять знают.

Вайль взял меня пальцем под подбородок, приподнял, чтобы я смотрела ему в глаза. За последние несколько недель он впервые прикоснулся ко мне, и я пыталась забыть, как просто ощущение его кожи пробивает меня электротоком. Меня это беспокоило, вызывало чувство, будто я все время работаю вполнакала. Будто включаюсь я на полную, лишь когда понимаю, насколько Вайль мог бы потрясти мой мир. Если бы я ему это позволила.

— Любовь не знает пределов, — сказал он, и глаза его приобрели тот янтарный оттенок, который я уже начала ассоциировать с тонкими эмоциями.

— Как лошади, — протянула я с южным акцентом. Он опустил руку, отодвинулся.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Подведи их к ящику с овсом — они будут жрать, пока не лопнут. Пусти их на пастбище — они сбегут, если оно не огорожено. Они даже испражняются где попало, и потому за ними трудно убирать навоз.

Вот тебе и янтарь в глазах. Они стали сине-ледяными — а это значит, что Вайль зажал эмоции в железном кулаке, как у меня никогда не получается.

— Полагаю, что это полуистерическое выступление должно было передать мне какую-то мысль?

— Очень простую: если что-то не знает пределов, это еще не значит, что оно хорошее. Или правильное. Или вообще возможное.

— Что тебе не нравится у Кассандры и Дэвида?

— Дэйв только что потерял жену. Он еще не готов к серьезным отношениям!

— Жасмин, уже больше года прошло…

— Он не готов. Вопрос закрыт.

Нo Вайля так легко не осадить. Он посмотрел на меня прямо и сурово:

— Ты чьи чувства сейчас описываешь? Своего брата-близнеца — или свои?

Глава шестая

Бывает, что застрянет в голове песня — и не вышибешь. Вот сейчас вертелась одна, даже пока я задремала: хит Кении Логгинса «Все у меня хорошо». Я даже знала, почему так: в семнадцать лет мы с Дэйвом как-то сумели смыться на концерт Ван-Халена. В другой ситуации бы поехали туда с кучей приятелей моего братца, но дело было летом, мы только что переехали в этот город, и Дэйв еще не успел прославиться ни как быстрый форвард, на как идеальный центровой, ни как прыгун-шестовик.

Сейчас во сне мы были ближе к сцене — настолько, что охрана была бы недовольна, брось мы на сцену что-нибудь опаснее трусиков. Выступавшая на разогреве группа под названием «Ринггз» исполняла эту песню, притом чертовски хорошо. Солист — анорексичный парень, глотающий микрофон, решивший сдуру, что при его фигуре можно появляться без рубашки, пел: «Хочешь слушать этого человека? Обрати внимание на Магистрата».

Я глянула на Дэйва — он прихлебывал пиво и перешучивался с танцующей рядом девицей. Мне немножко стало завидно, как он легко сходится с людьми. Когда я снова повернулась к сцене, там все переменилось.

Один за другим выступающие сбрасывали кожу, открывая те самые демонические лица, что я видела в аду. Ульдин Бейт стучала на барабанах, кровь выступала на измочаленной спине. Адский патологоанатом Зиан-Хичан теребил бас-гитару, на соло-гитаре играл здоровенный широкоплечий демон с витыми рогами барана. А посреди сцены стоял сам Магистрат, и от его голоса у меня сердце разрывалось в клочья.