Элизабет - Черный Город

- Не совсем, но очень близко к истине.

- А улицы правда вымощены золотыми монетами?

Я смеюсь.

 - Нет, только булыжниками, но они имеют металлический отблеск, так что, когда солнечно, камни блестят и весь город сияет золотом.

- Звучит просто замечательно; моя мечта жить там, но я никогда не смогу себе этого позволить на обычную зарплату Бутца, - Дей привычным жестом поправляет очки. - Поэтому я подала заявление в Ускоренную Политическую программу, чтобы работать на правительство Стражей. Я очень надеюсь туда попасть.

Я ощутила небольшой укол обиды, потому что сама буду участвовать в Научной программе.

- Уверена, тебя в неё возьмут, - лгу я. По правде говоря, очень маленький процент Бутцев попадает в Ускоренную программу. Только дети бизнесменов, чьи родители сумели наскрести достаточно денег, чтобы подкупить заявочный Комитет.

- Считаешь, что безопаснее свалить отсюда? - спрашиваю я.

Она кивает, и мы направляемся к первому уроку. Я с облегчением понимаю, что нигде не вижу Эша. День проходит, как в тумане, и к концу последнего урока, моя голова идет кругом от количества новых имен и лиц, которые мне нужно было запоминать.

Дей ведет меня к главному входу, руки её нагружены книгами. Я была разочарована, обнаружив, что у нас всего четыре совместных урока: искусство, драматическая литература, история и современные междисциплинарные науки. По всем остальным предметам, она в продвинутых классах, а я... а я нет. Я всегда была средней студенткой, за исключением естественной науки, единственный предмет, который я знаю довольно хорошо, хотя он никогда меня не интересовал с точки зрения карьеры, тем более теперь, когда я знаю, какие "эксперименты" они проводят.

Она болтает со мной о всяких внеучебных мероприятиях, которые проводит, чтобы это помогло ей в Ускоренной программе, а я киваю, чтобы показать, что слушаю, в то время как постоянно держусь на стороже, чтобы вновь не нарваться на Эша.

И вот, когда я решаю, что всё чисто, моё сердце неожиданно ёкает. Рядом по лестнице вместе с Жуком спускается Эш. Когда он меня замечает, его рот плотно сжимается в линию. Какое-то мгновение я не могу дышать, и мы просто стоим и смотрим друг на друга.

Я моргаю и отвожу взгляд.

- Давай выбираться отсюда, - говорю я Дей.

Оказавшись снаружи, я сразу замечаю у подножия лестницы Себастьяна, готового везти меня домой, обратно в мою тюрьму. Он занят тем, что пялится на группу девчонок, которые проходят мимо, так что пока он меня еще не видит. А на меня вдруг снисходит вдохновение.

- А могу я прийти к тебе в гости и позависать у тебя какое-то время? - спрашиваю я Дей.

Она неуверенно смотрит на меня.

 - Я... не думаю, что...

- Мы можем извлечь из этого пользу. Я как-нибудь представлю тебя своей матери. Она может рассказать тебе, каково это быть Эмиссаром.

Я прямо таки вижу, как напряженно заработал её мозг, пытающийся взвесить все свои возможности.

 - А тебе известно, где я живу? - спрашивает она.

Я киваю. В Высотке - трущобах, не подходящем месте для дочери Эмиссара, но я не хочу идти домой. Пока не хочу.

- Ты, в самом деле, представишь меня своей маме? - спрашивает она.

- Обещаю.

- Хорошо, - говорит она.

- Мы не можем позволить Себастьяну заметить нас, хорошо? - я убираю волосы под красный школьный берет, чтобы спрятать свои характерные кудри.

Мы делаем всё возможное, чтобы слиться с остальными учениками, когда спускаемся по лестнице. Склонив головы, мы спешим мимо Себастьяна. Он всматривается в толпу, но не видит нас. Он наверняка взбесится, когда поймет что произошло, но я подумаю об этом позже.

* * *

Поход пешком до Высотки занимает у нас около тридцати минут, и я начинаю жалеть, что обула изящные модные туфельки, которые мне подобрала мама. Когда я останавливаюсь уже в сотый раз, чтобы дать отдых ногам, Дей громко пыхтит и начинает выходить из себя.

- Натали, эти книги не становятся меньше, - говорит она мне, кивая на тяжелую стопку учебников в своих руках.

- Извини, - бормочу я, взяв несколько себе, испытав стыд, что не предложила помощь ей намного раньше. Как правило, за меня подобные вещи делают слуги.

Однако ж, постоянные остановки были просто счастьем каким-то. Потому что благодаря этому, мы были довольно далеко от впереди шагающего Эша, чтобы он мог нас заметить. Я не смогла не заметить, что все вокруг ходят либо группой, либо в паре, но никто не ходит поодиночке.

Высотка еще более ветхая и обнищалая, чем я могла себе представить. Строения скрипят и стонут под собственным весом, по мощеным улицам сбегает черная вода, и снуют туда-сюда угольно-черные крысы. Единственным островком красоты в этом месте является шаткая старая церковь, увитая ярко-зеленым плющем, единственное, что добавляет цвет этому мрачному месту. Когда мы оказываемся рядом с ней, то замечаю слова: ПРЕДАТЕЛЬ РАСЫ, которые как попало, написаны на двери, и вскоре я понимаю почему, когда Эш идет к церкви и заходит внутрь. Дей замечает, что я смотрю на церковь.

- Его отец Служитель Старой Веры.

Не могу скрыть своего удивления, узнав, что Эш сын священника.

Мы идем немного дальше вниз по улице, и некоторые прохожие бросают на меня озадаченные взгляды, когда узнают. Но потом они качают головами, думая, что они, должно быть, повредились рассудком - с чего бы дочери Эмиссара соваться в их глухомань?

Дом Дей - маленькое одноэтажное шлакоблочное здание с гофрированной железной крышей. Она отпирает дверь и приглашает меня войти.

Её дом оказывается несколько не таким, каким я ожидала его увидеть. Конечно же, он слишком маленький (нет, я точно не смогла бы все время жить в доме таких крошечных размеров), но он теплый и уютный, со светлыми обоями, расписанными вручную, и лоскутными занавесками, которые, очевидно, очень дешевые, но, тем не менее, довольно миленькие. Я ожидала, что будет грязнее и скучнее, но на самом деле оказалось, что здесь есть какой-никакой цвет, и дом очень чистый, почти такой же, как наш.

Мы находимся в небольшой комнате, которая, похоже, используется в качестве кухни и столовой. Деревянная мебель проста, но функциональна, а посреди комнаты находится стол с вазой с дикими цветами, которые источают аромат трав.

В кухню из соседней комнаты входит полная женщина со смуглой кожей и круглым красивым лицом, ее руки, нагружены одеждой. Когда она видит меня, то замирает как вкопанная. Её темные глаза смотрят то на меня, то на Дей.

У неё отвисает челюсть.

 - О, Боже...

- Это Натали Бьюкенан, дочь Эмиссара. Нат, это моя мама, Самрина, - тараторит Дей.

- Рада нашему знакомству, - говорю я.