Темная любовь - Эль Джаспер

сегодня, при дневном свете, — предлагает Ной. — Приезжаем сюда затемно, отправляемся на поиски вслепую. — Он качает головой. — Мне не нравится так работать. Инвернесс не слишком большой город. Давай вернемся в гостевой дом, возьмем карты, которые нам дал Андорра, и отправимся гулять по улицам. — Он кладет руку мне на плечо. — Пойдем.

Я встречаю ободряющий взгляд Ноя Майлза. Если кто-то и может заставить тебя поверить в себя или в правое дело, так это Ной Долбаный Майлз. Должно быть, в его ДНК сохранились следы войны за независимость.

— Чертовски верно, — говорит он, читая мои мысли. — Поехали.

Мы пробираемся по улицам Инвернесса, смешиваясь со смертными, идущими на работу, в школу, туристами, осматривающими собор Святого Андрея, замок Инвернесс.

Все это совершенно не согласуется с тем фактом, что бессмертный убийца, находящийся на самом верху пищевой цепочки, преследует их. Возможно, не один.

Неподалеку раздается эхо полицейских сирен, отражаясь от камня и кирпича зданий. Я могу сказать, куда они направляются. В парк. К той бедной мертвой девушке, которую мы там оставили.

Да. Независимо от того, кто несет за это ответственность. Их нужно остановить.

Даже если это убьет меня.

ЧАСТЬ 3: СТАРАЯ КРОВЬ

Надвигается буря.

— Джеймс Бонд, «Скайфолл», 2012

Обычно я не слишком беспокоюсь о Райли, но после звонка Майлза даже я признаю это. Она меня беспокоит. Опасный шанс — попасть в альтернативный мир, как это сделала она. Викториан Аркос, ну, я сам его не видел, но я с ним разговаривал. Он кажется спокойным. Кажется самим собой. Я проник в его сознание и не чувствую ничего зловещего, чего не было бы там раньше. Но одно я знаю точно об альтернативных мирах. Иногда то, что выходит наружу, не всегда соответствует тому, что было на самом деле. Райли По может быть в большей опасности, чем она думает. Мне это не очень нравится.

— Джейк Андорра

Остаток утра мы проводим, изучая карту Инвернесса, разложенную на кухонном столе. Мы с Ноем склоняемся над новой картой, плечом к плечу, изучая ее. Инвернесс не очень велик, поэтому мы отправимся в сам город. Пешком мы пройдем все основные магистрали, закоулки и тупиковые улицы в центре города, а затем на такси доберемся до реки и индустриального парка. Подозреваю, что для большинства зрителей мы с Ноем — просто еще одна пара, приехавшая сюда в отпуск. Как говорится, то, чего они не знают, не повредит. Скорее всего, не убьет.

И все же, несмотря на ободряющие слова Ноя о том, что он хочет вовлечь меня в игру, мои мысли возвращаются к Эли. Я просто ничего не могу с собой поделать. Его у меня отняли, и я хочу его вернуть. Сильно. Почему он не может быть здесь сейчас? Почему Вик добрался домой, а Эли нет?

Когда я смотрю на шотландский город, я мечтаю о том, каково было бы оказаться здесь в качестве обычной влюбленной пары, путешествующей по городу. Северо-Шотландское нагорье. Отправиться на лодке по озеру Лох-Несс и поискать Несси. Прогуляться по склонам холмов и побродить по руинам древних замков. Во мне просыпается зависть ко всем обычным людям, живущим обычной жизнью. Просыпаются, завтракают, идут на работу, общаются, возвращаются домой. Обычные вещи. Господи Иисусе, я настолько далека от нормы, насколько это вообще возможно.

Я хочу вернуть свою чертову жизнь.

— Эй, — говорит Ной, и я смотрю на него. Его взгляд смягчается. — Прекрати.

Я тяжело вздыхаю.

— Клянусь, я постараюсь.

Он обнимает меня, целует в макушку, и мы идем дальше.

Шотландцы — дружелюбный народ, который, по мере того как я провожу здесь время, нравится мне все больше и больше. Я бы хотела, чтобы большая часть этого времени не была потрачена на убийства. Но это неизбежно, и чем быстрее я перестану жаловаться на это, тем быстрее смирюсь с этим. Это то, ради чего мы здесь. Остановить убийцу. Очевидно, не одного. И кое-что странное? Иногда, хотя я и знаю, что это необходимо сделать, где-то в глубине души я сожалею о том, что превращаю кровососов в мерцающую лужицу белой слизи. Когда-то они были людьми. Сыновьями. Дочерями. Сестрами. Братьями. Друзьями. Любовниками. Кто бы когда-нибудь посмотрел на вампира, будь то по телевизору, или в кино, или, как я, в жизни, и отдал бы ему или ей душу? Я думаю, это связано с тем фактом, что моя семья теперь состоит из древних вампиров, которые заботятся не только обо мне, моем брате, Сете и других людях, но и друг о друге. Заставляет меня задуматься, как это возможно, что они — Ной, Эли и его семья — могут это делать. Почему они могут заботиться, а другие нет. Или не хотят. В последнее время я много размышляю. Что бы это ни значило.

Ной останавливает на улице нескольких человек, может быть, местных жителей из университета. Это люди лет двадцати с небольшим. Они рассказывают нам, где находятся лучшие клубы, кафе и пабы. Мы направляемся в самые злачные районы города. Инвернесс дружелюбен и гостеприимен, поэтому то, что выглядит убого, не очень заметно обычному глазу. Но Ной может учуять панка, и мы находим группу из четырех человек, прижавшихся к зданию рядом с промышленным парком. Почти подростки, чуть за двадцать, изо всех сил стараются выглядеть крутыми. И у них это неплохо получается. Каждый из них затягивается сигаретой. Мы подходим, и один из парней, одетый в толстый, потрепанного вида серый шерстяной свитер и черную вязаную шапочку, отталкивается от стены, на которую опирается, и глубоко затягивается сигаретой. Его взгляд прикован ко мне и мгновенно перемещается на черное крылышко, нарисованное чернилами в уголке моей скулы.

— Да? — говорит он с сильным акцентом. Он переводит взгляд на Ноя.

— Где мы можем раздобыть немного дури? — спрашивает Ной.

Парень смеется, и остальные смеются вместе с ним.

— С чего ты взял, что я знаю, где можно достать дурь? — спрашивает парень, затем смотрит на меня. — Американцы. В отпуске, да? Это твой брат, дорогуша? — Он наклоняет голову в сторону Ноя.

В его взгляде, когда он изучает Ноя, вспыхивает острый огонек. Умный парень, лет девятнадцати, и довольно симпатичный. Зеленые глаза, безупречная кожа и волевой подбородок. Темные брови красивой формы, значит, у него должны быть темные волосы под челкой. Меня до чертиков тошнит от того, что он такой тупица, растрачивающий свою жизнь на наркотики. Должно быть, он только начал играть, потому что у него слишком острое зрение, чтобы он