Алмазная искра для драконов - Людмила Вовченко

Собрание продолжалось. Драконы-деклараторы записывали каждое слово в летописи. Трое из Совета пытались спорить.

Один предложил испытание.

Другой — отложить признание рода до её первого наследника.

Елена слушала. Но в какой-то момент почувствовала жар под кожей.

Слишком жар. Не магия.

Яд.

Каэль увидел первым, как она побледнела.

— Елена?

Она схватилась за пьедестал. В глазах — мелькнул свет, и на пол упала чаша с вином.

Таэрон мгновенно оказался рядом.

— Уход! Все!

Реймар взлетел к ней и прошептал:

— Пульс ускорен. Яд в крови. Кто-то использовал отравленный кристалл. Возможно — через послание. Или чашу.

Саэль подбежал. Прикоснулся к её виску.

— У неё мало времени. Мы не можем рисковать ритуалом. Придётся нарушить…

— Я сделаю это, — произнёс Каэль. — Я знал, что однажды так будет.

Он поднёс свою ладонь к её сердцу. Проговорил древние слова на языке Драконов Первых:

«Пламя, впусти в себя мою суть. Не как муж. Как дар. Возьми, что спасает. Отдай, что свято.»

Алмаз на её груди вспыхнул.

Пламя вырвалось наружу.

Яд — сгорел.

Сама Елена — вспыхнула золотым свечением.

И рухнула… в руки Таэрона.

— Она жива, — прошептал он. — Но ты, Каэль, нарушил правило.

— Лучше я буду изгнан, чем она — мертва.

* * *

Позже, в зале её гнезда, Елена очнулась.

— Я помню голос. — Она приподнялась. — Кто-то шептал мне. Он был уже внутри. Он говорил: «Откройся. Я твой, ты моя». И он… чужой. Но голос был как будто… знакомый.

— Безликий, — прошептал Саэль. — Или тот, кто от него.

Реймар положил ей руку на плечо:

— Ты теперь не просто носительница искры. Ты — пожертвованная. И ты получила силу Каэля. Это связывает.

Каэль стоял в углу. Молча.

— Я готов быть изгнан. Я нарушил правило.

— Нет, — сказала она.

— Что?

— Ты остался. Когда все ждали, что я справлюсь одна. Это значит — ты мой. До конца.

Он склонился, впервые — на колено, без церемоний.

— Тогда я твой. Не ради титула. Ради тебя. Искры. И мира, который ты создаёшь.

* * *

А в подземельях крепости Теней — та же женщина с жезлом бросила кристалл на пол.

— Она выбрала. Одного. Осталось только столкнуть её с остальными. Пусть её выбор будет кровавым.

И где-то, за гранью тени, Безликий поднял голову.

«Пора. Пусть она примет моё прикосновение. Я войду в её сны. Через него. Через того, кто уже её…»

Глава 20

Глава 20. Эротическое Пробуждение

Ночь окутывала гнездо алмазной магией, а луна, словно огромный драконий глаз, наблюдала за тем, как в одном из покоев разгорается тайная симфония желаний. Здесь, между шелковыми покрывалами и мягким блеском фамильярских огней, Елена чувствовала, как её искра превращается в пламя, готовое сжечь все преграды.

В покоях, где ранее царили тревоги и интриги, теперь царила интимная тишина, нарушаемая лишь тихими дыханиями и шелестом лёгких тканей. Елена, облачённая в халат, прозрачный, как утренняя роса на крыльях драконов, стояла перед зеркалом, в котором отражались её изменённые, раскалённые страстью черты. Алмазный знак на её груди пульсировал, словно живое сердце, напоминая ей о её предназначении и силе.

Из-за полуоткрытой двери подошёл Саэль, его шаг был тих, но уверенный, словно сама ночь звала его к ней. Он одет был в лёгкую накидку, почти не скрывающую его мускулистое тело, а его взгляд, глубокий и полон недосказанности, говорил о том, что он — не просто защитник, а желанный спутник, которому доверена её интимная слабость.

— Елена, — его голос был мягок, как шелест ветра в весеннем саду, — дай мне прикоснуться к твоей искре.

Она ответила ему взглядом, в котором смешались нежность и вызов. Без лишних слов их руки сошлись, как две стихии, стремящиеся объединиться в единое пламя. Его прикосновение было холодным и волнующим, как первый ледяной поцелуй зимы, а её кожа — горячей и податливой, как расплавленный металл, готовый принять форму страсти.

В этот миг время замерло, и весь мир вокруг исчез: не было ни древних родовых законов, ни угроз, ни разрывающей тревоги. Были лишь они — два существа, сплетённые в неразрывный танец желания. Саэль опустил руки ниже, обнажив нежную линию её талии, и его поцелуи, сначала тихие и невесомые, постепенно превратились в пылкое слияние губ и страстных взглядов. Его язык, осторожно изучая каждую кривую её шеи, словно обещал открыть для неё новые миры наслаждения.

Кто-то тихо с угла, едва различимый, наблюдал за этим актом: фамильяр, сверкая мягким фиолетовым светом, как будто одобрял смелость и бескомпромиссную красоту момента. Вдохновение природы передавалось через каждое прикосновение, через каждую каплю пота, собирающуюся на её коже, словно драгоценные кристаллы, родившиеся из чистого огня.

В это же время, в другой комнате, Таэрон и Каэль ведут свой разговор, наполненный иронией и лёгкой долей ревности. Они видели, как Елена, свободная и смелая, отдаётся страсти без остатка, и каждый их взгляд говорил: «Мы здесь ради тебя, и когда придет время, каждый из нас готов стать продолжением этой магии». Смешливые замечания, шепчущие слова поддержки и тихие, почти непроизнесённые признания передавались между ними, как тайное соглашение. Один из них даже, не выдержав остроты момента, тихо подмигнул, обещая, что следующая встреча будет столь же пылкой и не менее запретной.

Пока Саэль и Елена растворялись друг в друге, страсть взиралась с обеих сторон окна, где огни фамильяров мерцали, как тысячи маленьких звезд, подтверждая незыблемость завета рода. Их поцелуи становились всё более решительными, их тела — сливались в единое целое, отзываясь на зов древних сил, что жили в каждом из них. Магия, затеявшаяся в этой ночи, была не просто актом физического единения, а обещанием новой эры, где любовные союзы становились символом жизненной силы и продолжения рода.

Наблюдая за этим торжеством страсти, Елена чувствовала, как струится по её венам не только магия огня, но и уверенность в том, что она способна нести свою искру сквозь любые испытания. Она понимала: каждый поцелуй, каждое прикосновение несли в себе силу изменять мир, создавать новые связи и разрушать старые преграды. Здесь, в этом волшебном саду, среди тихих шепотов фамильяров и ласковых стонов природы, зарождалась история, которая обещала быть не только величественной, но и чрезвычайно личной, интимной и, безусловно, эротичной.

И когда ночь постепенно уступала месту первому